Прелюдия зверя

— Она просила не говорить вам про нее.

Мои брови поползли вверх.

— И почему же?

— Говорит, что не любит мужчин.

— Но работает в трактире?

— Она новенькая, а чужаков тут мало. В основном местные, а они не всегда сдержаны..

Вспоминаю о цели своего визита и решаю расспросить говорливую девку об ублюдке, за которым охочусь, раз уж попалась такая разговорчивая.

— Ты говоришь, что тут чужаки редкость. А я ищу.. друга. Коротышка, рыжие короткие волосы, шрам на щеке, прихрамывает на правую ногу. Был такой?

Девица перестает затягивать шнурки на груди, мнется и смотрит на кошелек на моем поясе. Закатываю глаза и достаю еще одну монету.

— Был такой, три дня назад переночевал, да и уехал.

Нервно выдыхаю, чувствуя очередной приступ раздражения. Я же уже почти его нагнал! И вот опять проклятые эти три дня.

— Куда поехал не говорил?

— Нет, господин. Он вообще не особо разговорчивый был, все бурчал что-то под нос. Но тут дорог не много. Главный тракт только и остался, остальные-то снегом замело..

Зверю расспросы надоели и он встрепенулся, проявляя нетерпение, напоминая о себе и подгоняя меня к выходу. Не понимаю причины, но решаю не сопротивляться в такие редкие в последнее время приступы его активности.

— Ясно, – кидаю на постель отобранные монеты. – Про новую комнату не забудь. Но сначала отведи меня к той девчонке.

И мой зверь одобрительно скалится.

Лили

Зря я вышла из кухни. Но осознала свою ошибку лишь увидев знакомый затылок. Заросший немного, но знакомый. Постаралась незаметно прошмыгнуть к столу и обратно в кухню, и почти успела скрыться из зала, но услышала скрип стула, а затем ощутила на себе его взгляд. Пристальный, от которого спина деревенеет, а тело невольно ускоряется, инстинктивно желая оказаться как можно дальше. Захотелось поежиться, потому что это не самое приятное чувство, когда мужчина, а особенно этот мужчина, оценивающе рассматривает. Присматривается, словно хищник к добыче. Он еще не знает, кто я, но уже заметил. Почувствовал что-то? Не важно. Оказавшись на кухне торопливо снимаю фартук и спешу покинуть трактир. Как на зло на пороге сталкиваюсь с Элли.

— Ты куда? – спрашивает, закрывая дорогу.

— Не люблю незнакомых, забыла? – улыбаюсь мило, сдерживая порыв просто оттолкнуть наглую девицу.

— И что? Опять мне за тебя отдуваться?

— Ну пожалуйста, Элли, – строю из себя робкую, заглядывая в ставшее капризным лицо подавальщицы, – очень тебя прошу.

— Так и быть, – противно ворчит, не торопясь тем не менее освободить дорогу, – но ты отдашь мне свою зарплату за сегодня.

— Договорились, – я не могу так легко расстаться с деньгами, но на торги нет времени. Хотя одно условие я обязана выторговать, иначе все зря, – но ты ему обо мне ни слова!

— Да нужна ты ему, – фыркает, быстро меня оглядывая.

— Пообещай.

— Ладно, – кривится.

— Спасибо! А теперь дай пройти, пожалуйста, – пытаюсь протиснуться мимо обнаглевшей девицы, но та не торопиться отойти в сторону.

— Деньги вперед.

«Да что б ты подавилась», – хочется рявкнуть, но сдерживаюсь и лезу в карман юбки, доставая несколько медных монеток и вкладывая их в неухоженную ладонь.

— Завтра работаешь? – спрашивает недовольно наглая вымогательница.

— Если он уедет, – киваю в сторону зала. – Я тороплюсь, Элли, давай потом все обсудим? – снова примирительно улыбаюсь, хотя с куда большим удовольствием я бы продемонстрировала ей свой оскал, но сейчас мне нужно убраться отсюда.

Я успеваю уйти вовремя, потому что, оказавшись в темноте ночи за стенами трактира, в незанавешенное шторами грязное окно вижу, как укравший мою жизнь негодяй встает и направляется к вышедшей из кухни Элли.

Наблюдая, как ублюдок договаривается о чем-то с блондинкой, хвалю себя от всей души. Я снова от него ускользнула. Ищешь, милый, рыжего коротышку? Со шрамом и хромого вдобавок? И даже ни разу не задумался своим гениальным умом, отчего этот человек, с такой примечательной внешностью, убегал от тебя с начала холодов? Ха-ха три раза! И ведь даже сегодня, когда я так глупо подставилась, в моем настоящем облике не смог поймать! Захотелось бы и дальше упиваться очередной победой, но густое облачко пара из моего рта намекает, что пора в тепло и уют стоящей на отшибе деревни избушки. Завтра мой преследователь покинет деревню, отправляясь в погоню за несуществующим коротышкой, а я пережду морозы и вернусь обратно, к своему тайнику.

Этот идиот не заслужил такой драгоценности как родовой дар.

Он мой по праву.

И я докажу это, когда придет время.