Страница 29 из 39
Глава 14
Прикрываюсь ладонями, надежно скрывая от смеющегося взгляда все самое сокровенное, но двуликому и дела нет до моего смущения, которое я маскирую возмущением и гневом, он увлечен другими вещами. Приподнимает мою ногу и прижимается губами к коленке, прикрывает глаза в наигранном удовольствии и медленно втягивает воздух у моей кожи. Отвожу взгляд, потому что задыхаюсь сама, глядя на то, как задерживает дыхание он. Смотрю в непривычно белоснежный потолок, пытаясь выцепить в хаосе мыслей хоть что-нибудь, что поможет мне прийти в себя, но когда его руки и губы неспешно скользят выше, забываю даже об этих нелепых попытках. Там, где я чувствую его дыхание, кожа горит, становится слишком чувствительной, и я вздрагиваю, когда чувствую в этих местах его губы. Я вся сконцентрирована там, где касается меня двуликий. Снова задыхаюсь, когда его ласки добираются до внутренней стороны бедер, так близко к моим пальцам, которые я все так же держу между ног, прижав плотно и непоколебимо. Чувствую его поцелуи на тыльной стороне ладоней и не сдерживаю стон. Сама не узнаю свой голос, себя не узнаю, теряюсь в ощущениях, а двуликий проводит носом по самым кончикам пальцев, сдвигая их в сторону. Хочу сопротивляться, проявить упрямство, потому что привыкла так жить, но.. я снова хочу его. И когда я повинуюсь его просьбе, отодвигая ладонь, кожу мне опаляет его резкий выдох, а затем длинный вдох носом у самой моей коже. Он не торопиться наброситься на меня, целует осторожно. Сдвигает мою ладонь окончательно, и я бросаю короткий взгляд вниз, чтобы встретиться глазами с его потемневшими. Хочется сомкнуть бедра, обострить ощущения, но ноги слишком тяжелые, и я откидываюсь на подушки, прогибаясь в пояснице, будто мое тело умоляет его не медлить больше. Если бы только могла, я бы попросила об этом вслух, но я молчу, чтобы не выдать свои чувства и желания. Это глупо, потому что он и так знает обо всем, что происходит со мной, но я не могу выдавить и звука, запертая в ловушке собственного упрямства. Когда его обжигающий язык касается моей плоти, я зарываюсь пальцами в собственные волосы и до крови закусываю губу. Он снова не торопиться, отдает мне наслаждение по капле, и я остро воспринимаю любое его движение. Даже колебание воздуха от его дыхания я чувствую лаской, и мне хочется распахнуть бедра еще шире, чтобы этот жар достиг самых потаенных уголков моего тела. Двуликий словно считывает мои мысли, раздвигает пальцами влажные складки, с силой проводит по набухшей горошинке языком, и я снова зарываюсь пальцами в свои волосы. Двуликий словно сам не выдерживает этой медленной пытки удовольствием, приникает ко мне жарко, целует так, что поджимаются кончики пальцев, ласкает пальцами вход, проникает внутрь, и я снова выгибаю спину. Хочу двигаться в такт движениям его губ и рук, что ускоряются с каждой секундой, отправляя меня на вершину тягучего наслаждения, пока я не замираю на самой высокой точке, чтобы рухнуть вниз, прямиком в объятия моего зверя.
Вальтер
Приподнимаюсь на руках, накрывая напряженное еще тело своим. Протискиваю руку вниз, оглаживаю пальцами влажную горячую плоть, и Лили снова выгибается, обвивает руками мою шею и притягивает к себе. Целую ее искусанные губы так, как только что целовал там, внизу, и слышу ее тихий стон, а пальцами ощущаю новую порцию влаги. Она такая мокрая, что испачкала простыни, и от одной этой мысли я практически кончаю в штаны. Расстегиваю тугую пуговицу и непривычную молнию, освобождая напряженный член. Хочу прижаться к ней кожа к коже и дергаю полы рубашки, открывая к хренам десяток мелких пуговиц. Лили нетерпеливо привлекает меня к себе, и, вспоминая ее смущение в самом начале, я сдерживаю смешок. Не хочу злить ее сейчас, если она снова сцепит пальцы на моем горле, я сдохну, но не сдвинусь ни на сантиметр, потому что мой член уже чувствую жар ее плоти. Протискиваюсь в ее тугую глубину с трудом, зажмурившись от напряжения и предвкушения. Опускаю голову и прижимаюсь губами к почти зажившим ранкам на шее. Лили дергается, тишину снова разрывает ее стон, а хрупкие руки прижимают мою голову, вминая челюсть в метку. Снова кусаю, но не прокусывая тонкую кожу, а лишь усиливая давление, и одновременно с этим заполняю ее до упора. Волк внутри беснуется, воет, заглушая шум крови в ушах, а я толкаюсь бедрами, скользя будто всем телом сразу, зарываюсь пальцами в светлые волосы, словно в пух. Каждое скольжение в нее душу из меня вынимает. Мне хватило бы просто оказаться в ней, но я оттягиваю момент разрядки, хочу ощущать ее вот так близко как можно дольше, но ее тихое, едва слышное, сказанное на выдохе, «пожалуйста» не оставляет мне выбора, и я ускоряюсь, чувствуя ее наслаждение острее собственного. Тело мелко дрожит, и я не понимаю, да и не пытаюсь понять, моя это дрожь или моей ее. Не имеет значения, потому что все, что у меня есть – это она, Лили, не просто пара волку, но моя половина, подходящая мне идеально. Я падаю на нее, будто в нее, поддерживаю вес тела на руках, утыкаюсь лбом в подушку, втягиваю запах светлых волос, дышу этим воздухом, снова и снова пытаясь оторваться и встать, скатиться хотя бы, потому что нихрена не легкий, но стоит только мне пошевелиться, Лили обвивает мою спину руками, проникает под рубашку, чтобы прижать ладони к голой коже, прижимает меня к себе, и я замираю, потрясенный силой собственного восторга от того, что нужен ей, что она сама дала это понять. Обнимаю ее еще крепче, впечатывая в собственное тело, заваливаюсь вместе с ней на бок и накрываю нас обоих одеялом, просто бросаю спутанный комок на Лили, укрывая ее спину и часть своего бока. Снова опутываю своими руками, не давая ей даже пошевелиться, чтобы упрямой девчонке вдруг не взбрело в голову отстраниться от меня.
— Лили?
— М? – ее голос сонный, а пальцы лениво вырисовывают какие-то завитушки на моей коже.
А я от счастья очевидно совсем отупел, ибо ничем иным не могу объяснить свой следующий вопрос:
— Почему ты не девственница?
Пальцы на спине замирают, а девушка в моих руках ощутимо напрягается
Я что идиот? Нахрен я вообще рот открыл? Захотелось лучше ее узнать? Нашел с чего начать!
Я морщусь, но глупый вопрос уже сорвался с губ. И вроде и не думал об этом, сейчас других забот хватает, игнорировал ревность волка, которого в отличии от меня не заботит, что мы застряли в чужом мире. Я искренне верил, что контролирую ситуацию, но вот стоило только расслабиться, и животное взяло верх, портя все, вместо того чтобы сблизиться.