Страница 16 из 39
— В данный и конкретный момент меня твое мнение не волнует. Но объясняю, так как слышу скрип твоих зубов, а я вроде как забочусь тут о твоем здоровье. В отличии от тебя я могу ходить, при случае обернусь волком, тебе же всю дорогу предстоит лежать. Без движения. В метель. Ясно изъясняюсь?
— И где я по-твоему буду лежать? – хочется звучать независимо, но дело в том, что я зависима как никогда, и от человека, от которого готова зависеть меньше всего.
Ответить Вальтер не успевает, в дверь снова постучались. Дверь двуликий не раскрыл, лишь приоткрыл, оберегая оставшееся в доме тепло, но по голосу я узнала все того же визитера.
— Сани у порога. Все уже собрались, вас в суете забыли предупредить, уж извиняйте, – голос мельника звучит смущенно, – но вы это, поторопитесь лучше. Мы-то подождем, но не долго.
— Мы не задержимся.
Вальтер
Еще вчера, когда узнал, что мне предстоит застрять тут, добиваясь благосклонности пары, я думал, что хуже быть не может. Но потом она меня опоила, сбежала и повредила спину, а я понял, что такое на самом деле «плохо». Ну а теперь, будто нам не хватает проблем, придется тащиться с толпой недружелюбно настроенных к чужакам жителей деревни в заброшенные шахты, чтобы пережить очередной катаклизм, но теперь хотя бы не в жизни, а погодный.
Тащу за собой груженные вещами и бледной девчонкой сани и стискиваю зубы от бессилия. Забрал бы ее боль себе, но все, что могу сделать, это отдать одежду, которую она и брать не хотела, пока не показал, что не собираюсь мерзнуть, частично деформировав тело. Балансировать в промежуточной трансформации все равно, что пройтись по канату, но это удержания полузвериного облика отвлекает от мрачных мыслей. И толку, что Лили снова выпила обезболивающее, которое я вытряс у врача, которого еле отыскал в толпе ожидавших нас деревенских. Пока это пойло подействует, я зубы в порошок сотру.
— А где все? – слышу тихий голос Лили.
Она лежит, завернутая в шубы, шкуры и одеяла, но мне все равно кажется, что колкий мороз проникает ей под одежду, и я тороплюсь поскорее оказаться в тепле.
— Ушли.
Я сам сказал им уходить. Что мне отыскать толпу людей? Тут и не двуликий справится.
— Без нас?
— Не стали ждать. Скажи, когда подействует обезболивающее.
— Уже, – кажется, что прошло слишком мало времени, но лжи в коротком слове не чувствуется. Впрочем я и раньше не всегда понимал, когда она врет мне, а когда говорит правду. – Мы же их найдем?
— Конечно. Тебя же я нашел.
— Тут что-то липкое в мешке. Эта кровь, кажется.
— Наш завтрак.
— Так и подумала. Ты ходил на охоту?
— Должны же мы что-то есть.
— И как успехи?
— Поймал двух зайцев.
Этот почти нормальный разговор кажется до абсурдности странным, так привык я с ней ругаться.
— И готовить умеешь?
— Зажарить мясо мозгов хватит.
Какое-то время мы оба молчим, но то ли девчонке скучно, то ли она тревожится, но снова задает вопрос:
— А если мы сильно отстанем? Точно найдем остальных?
— Забыла кто я?
Короткая пауза и брошенное в меня:
— Действительно, – прозвучало слишком резко для ничего не значащего слова, и я оборачиваюсь, но хоть она и лежит лицом ко мне, ее глаза закрыты.
У нее личные счеты с двуликими? Потому что тогда ее поведение и рискованный побег объяснимы. Не верю я, что та, которая не обратила внимания на мою почти наготу, когда я четверть часа назад раздевался перед ней, будет рисковать жизнью из-за одного поцелуя. Пусть дикого и неожиданного. Нет, тут что-то другое. А еще до трясучки бесит, что она не отвернулась даже. Скольких мужиков она вот так же разглядывала в процессе раздевания, что стала относиться к этому как к чему-то не требующего внимания? Снова закипаю, вспоминая ее скользнувший по мне с изучающим интересом взгляд. Она вообще еще девственница? Нихрена о ней не знаю, а тянет так, что не оторваться. Что не шлюха — это точно, иначе не сбегала бы от меня в трактире, а пыталась подзаработать. Кстати, об этом. В шахтах будет та кудрявая, которую я перепутал с Лили. Не встретились бы, и без того проблем хватает.
Мысли о собственной далекой от праведности жизни немного отрезвили.
Но мне необходимо понять, почему на самом деле она от меня бежала и, судя по поведению, так и не оставила эту затею.
До штолен доходим в молчании, а там приходится оставить сани – внутри вместе с плохой погодой заканчивается и снег. И хрен бы с ним, протащил бы по земле, но весь пол укрыт булыжниками и мелкими камнями так, что пройти можно только пешком. У начала завала располагаются наполовину разгруженные сани местных. Ленивые людишки, почти каждый год сюда сбегают, а путь так и не расчистили, предпочитая переносить вещи в несколько заходов. Хорошо еще догадались развесить редкие факелы на стенах.
— Давай ка аккуратно, – подбираюсь под шеей и ногами кудряшки, чтобы взять как можно осторожнее. Отходят на второй план раздражение, мысли о прошлом и будущем и прочая не важная сейчас хрень. В поле внимания только то, что моя пара терпит боль, а я нихрена не могу с этим поделать.
Плотный кокон из одежды и тугой корсет помогают остаться максимально неподвижной, но я снова вижу, как бледнеет ее лицо, когда мне приходится ее поднять.
— А как же вещи? – спрашивает хрипло.
Что должен пережить человек, чтобы так умело бороться с болью?
— Я потом за ними вернусь.
— Оставишь меня? – сказала и запнулась, но я понимаю главное – я нужен ей, несмотря ни на что.
— Ненадолго, – обещаю, встречаясь с ней взглядом.
Вот так должно быть. Только так.
Но почему Лили бежит от этого?