Страница 42 из 47
– Проверь. Ущипни меня.
Девочка серьезно надула щеки, затем осторожно ущипнула его за запястье.
– Ну?
– Болит, – он улыбнулся. – Значит, не снится.
Луиса внезапно вскарабкалась на кровать, устроившись рядом, как котенок, ищущий тепла. Ее коленки, острые и теплые, уперлись ему в бок.
– Мама сказала, что ты очень устал, – прошептала она, уткнувшись носом в его больничную рубашку. – Что ты… что ты чуть не замерз там, на горе.
Из коридора доносились звуки больничной жизни – скрип колес каталки, перешептывание медсестер, где-то далеко играло радио, передавая утренние новости на французском. Через полуоткрытое окно вливался влажный воздух – пахло дождем, нагретым асфальтом и чем-то цветущим, возможно, липами, которые росли у больничного крыльца.
Алехандро обнял дочь, чувствуя, как мелкая дрожь бежит по ее спине.
– Я не замерз, – сказал он. – Потому что все время думал о тебе.
– Правда?
– Правда.
Луиса приподнялась, изучая его лицо с серьезностью не по годам. Ее пальцы осторожно коснулись его щеки, где остались следы обморожения.
– Это… это навсегда?
– Нет. Пройдет. Как синяки после футбола.
– А пальцы? – Она взяла его руку, переворачивая ладонью вверх.
– И пальцы тоже. Может, не смогу больше завязывать такие сложные узлы, как раньше…
– Ничего! – Луиса вдруг оживилась. – Я научусь завязывать их сама и буду помогать тебе! Вчера дядя Эйвинд показывал мне один узел, который не развязывается даже если…
Дверь приоткрылась, показалась Кармен с подносом, на котором дымились две кружки. Увидев их, она замерла на пороге.
– Я же просила подождать в коридоре, – сказала она дочери, но в голосе не было сердитости, только усталость.
– Но папа проснулся!
Кармен поставила поднос на тумбочку. Запах какао с корицей смешался с больничными ароматами.
– Доктор говорил, тебе нужен покой, – обратилась она к Алехандро, поправляя подушки за его спиной. Ее пальцы, привыкшие к резким движениям, сейчас были удивительно нежны.
Он поймал ее руку, чувствуя под пальцами знакомые мозоли от садовых ножниц.
– Я уже достаточно отдыхал.
За окном дождь окончательно стих. Солнечный луч пробился сквозь облака, упав на полосатую больничную пижаму Алехандро. Где-то вдалеке, за стеклом, виднелись контуры Монблана, окутанные утренней дымкой.
Луиса, воспользовавшись паузой, уже забиралась обратно на кровать, неся свою кружку.
– Мама сделала какао по-особенному, с зефирками! Только они еще не растаяли…
Алехандро посмотрел на Кармен. На ее усталые глаза, на седую прядь, которой раньше не было, на губы, сжатые в тонкую ниточку – так она всегда старалась не заплакать.
– Спасибо, – прошептал он.
– За что? – она нахмурилась.
– За то, что ждала.
Кармен отвернулась к окну, но не успела ничего ответить – дверь распахнулась, и в палату вкатилась тележка с завтраком, ведомая улыбающейся санитаркой.
– Bon appétit! О, вся семья в сборе!
Луиса тут же устроила допрос про меню, Кармен пошла помогать с подносом, а Алехандро откинулся на подушки, вдыхая этот странный новый мир – пахнущий больничной едой, детским шампунем и чем-то неуловимо родным, ради чего, как он теперь понимал, и стоило возвращаться изо льда.