Повелитель драконов

Глава 8 Ткань из пепла и шёпота

Пещера смотрела на них пустыми глазницами древних фресок. Корэлла сидела у подножия алтаря, её пальцы бессознательно чертили круги на животе — там, под кожей с мерцающими прожилками, уже теплилась новая жизнь.

Арран стоял у входа, его силуэт растворялся в сумерках, будто сама тьма колебалась — принять или изгнать его.

— Они идут, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос звучал как скрежет камней под сапогом. — Полукровки из Лабиринта... и те, что ещё помнят вкус моего предательства.

Корэлла прикрыла рукой живот, чувствуя под ладонью слабый толчок. «Он растёт слишком быстро», — подумала она с горькой нежностью. За неделю тело изменилось — бёдра стали шире, грудь тяжелее, а на запястьях проступили первые синие чешуйки, похожие на рассыпанные сапфиры.

— Твой ребёнок пробуждает древние страхи, — Жрица Слияния возникла из тени, её пустые глазницы дымились ладаном. — Даже воздух дрожит, предвещая рождение ключа.

Арран резко обернулся, крылья-призраки распахнулись за его спиной.

— Ты обещала защиту. Вместо этого ведёшь к нам шакалов.

— Защита требует жертвы, —Жрица протянула руку, и светлячки сплелись в образ: Корэлла на троне из костей, с младенцем, чьи глаза пожирали звёзды. — Его рождение откроет Врата. Наше время пришло.

Корэлла встала, опираясь на алтарь. Камень жёг ладони, но боль помогала думать.

— Я не оружие, — сказала она тихо, и эхо умножило слова, превратив в гром. — И мой ребёнок — не ключ.

Жрица засмеялась звуком ломающихся крыльев.

— Ты уже выбрала, дитя. Каждым ударом сердца. Каждым...

Арран двинулся быстрее мысли. Его коготь пронзил грудь Жрицы, но вместо крови хлынул поток мотыльков.

—...прикосновением к нему,—допела Жрица, рассыпаясь в прах.

Ночь пришла рано, принеся с собой запах грозы. Корэлла разожгла огонь дрожащими руками, наблюдая, как Арран чертит руны по периметру пещеры. Его спина, обычно прямая, сгорбилась под невидимым грузом.

— Она права, — вдруг сказала Корэлла, обнимая себя за плечи. — Я чувствую... изменения. Не только в теле.

Он замер, капля его крови застыла в воздухе, превратившись в рубиновую змейку.

— Ты говоришь с ним?

— Слышу. — Она прижала ладонь к животу. — Как далёкий звон колокола. Он зовёт...

Арран появился перед ней в миг, пальцы впились в её плечи.

— Не отвечай. Никогда.

Его страх был осязаем — тяжёлый, как ртуть. Корэлла коснулась его губ, чувствуя, как чешуя на его шее приподнимается.

— Ты боишься потерять нас, — это не было вопросом.

Он ответил поцелуем — яростным, почти болезненным. Корэлла откинула голову, принимая его гнев и боль. Их языки сплелись, и она почувствовала вкус его воспоминаний: детские слёзы на пожарище, первый убийца с лицом отца, ночи, когда он резал собственную плоть, пытаясь вырвать человечность.

— Я не исчезну, — прошептала она, расстёгивая его рубаху. Чешуя на его груди была горячей, как печь кузнеца. — Мы найдём другой путь.

Он сорвал с неё платье, ткань рассыпалась пеплом.

— Нет путей. Только выбор.

Его губы опустились на живот, и Корэлла вскрикнула от шока. Внутри что-то ответило волной тепла. Арран замер, прижав ухо к её коже.

— Он... — голос его дрогнул.

— Ты чувствуешь его? — Корэлла запустила пальцы в его волосы.

Ответом стал стон. Он поднял её, посадив на край алтаря, и вошёл в неё медленно, как входящий в священные воды. Корэлла впилась ногтями в его спину, чувствуя, как каждое движение рождает спирали огня на стенах.

— Не останавливайся, — выдохнула она, и пещера задышала в унисон.

Их соединение стало ритуалом. С каждым толчком руны на стенах вспыхивали, создавая барьер из древней магии. Корэлла чувствовала, как сила ребёнка течёт через неё — не разрушая, а плетя новую реальность.

— Посмотри, — она направила его руку туда, где их тела соединялись.

Золотой свет пульсировал, обвивая их как змеи.

Арран зарычал, ускоряя ритм. Его крылья материализовались полностью, обволакивая их коконом из теней и пламени. Корэлла кричала, но звук поглощался магией — вместо эха на стенах расцветали драконьи лилии.

Когда волна накрыла их, весь мир на миг остановился. Корэлла увидела нити судьбы — тысячи возможностей, где их ребёнок становился и спасителем, и разрушителем. Она схватила ближайшую, ощутив жгучую боль.

— Нет! — Арран вырвал её из видения, прижимая к груди. — Ты не можешь...

— Я должна, — она задыхалась, её кожа светилась изнутри. — Он показывает мне...

Его поцелуй прервал слова. Корэлла ответила яростью, впиваясь зубами в его губу. Они упали на пол, их тела сплетались в танце, где боль и наслаждение стали единым языком.

На рассвете пришли первые вестники. Полукровка с лицом, наполовину скрытым перьями, бросил к их ногам окровавленный штандарт с символом Рохаара.

— Он сжёг Внешние Кольца, — хрипел гонец, падая на колени. — Требует дитя... или уничтожит Лабиринт.

Арран поднял клинок из чёрного стекла, но Корэлла остановила его.

— Мы идём, — сказала она, и живот ответил вспышкой тепла.

— Ты не...

— Мы, — перебила она, беря его руку. Ладонь легла на живот, где под кожей билось два сердца. — Трое.

Жрица Слияния возникла из воздуха, её голос прозвучал в их умах:«Песнь начинается. Ткань рвётся».

Корэлла посмотрела на Аррана, видя в его глазах то же, что чувствовала сама — страх, ярость и странное облегчение. Путь был выбран.

Они вышли навстречу буре, где на горизонте уже реяли огненные знамёна Рохаара. Корэлла прижала руку к животу, клянясь шепотом: «Ты будешь свободным». Ветер унёс слова, но ребёнок ответил толчком — сильным, как удар крыла.