Все, что мы не завершили

– Ты хотя бы читаешь мои книги, прежде чем предлагать правки. А она даже не хочет выслушать мою идею.

– А у нее есть идеи?

Я растерянно моргнул.

– Ты ее не спросил? – Адам поднял брови. – То есть я был бы рад внести собственные предложения, но раз уж ты мне не показал даже готовую часть…

– Зачем мне ее спрашивать? Я никогда не прошу обратной связи до завершения работы. – Чужое мнение сбивает настрой и мешает процессу, к тому же писательское чутье еще никогда меня не подводило. – Мне самому до сих пор с трудом верится, что я подписал договор, передав право на окончательное утверждение текста человеку, далекому от писательства.

И все же я сделал бы это снова, просто чтобы убедиться, что справлюсь с любой задачей.

– Для человека, у которого было без счета женщин, ты совершенно в них не разбираешься. – Адам покачал головой.

– Я хорошо разбираюсь в женщинах, уж поверь мне на слово. Да и кто бы говорил. У тебя самого было… сколько? Одна женщина за последние десять лет?

– Потому что я на ней женился, дубина. – Он сверкнул обручальным кольцом. – Я говорю не о том, чтобы переспать с половиной прекрасных дам Нью-Йорка. Молоко у меня в холодильнике хранится дольше, чем в среднем длятся твои отношения, и у него даже не успевает выйти срок годности. По-настоящему узнать и понять одну женщину гораздо сложнее, чем очаровать тысячу разных женщин за тысячу ночей. Но и пользы на выходе гораздо больше. – Адам посмотрел на часы. – Мне пора возвращаться в издательство.

Я невольно поморщился от его слов.

– Это неправда. Насчет отношений.

Хотя… да. Мои самые долгие отношения продолжались полгода, практически не нарушали личное пространство обоих участников и распались так же, как начались: при взаимной симпатии и понимании, что мы прекрасно обходимся друг без друга. Я не видел причин эмоционально связывать себя с женщиной, с которой не представлял себе будущего.

– Ладно, давай уточним. Ты совершенно не знаешь и не понимаешь Джорджию Стантон. – Адам ухмыльнулся и наклонился растянуть икроножные мышцы. – Знаешь, это даже забавно: наблюдать, как ты бьешься за благосклонность единственной женщины, которая не падает по умолчанию к твоим ногам.

– Женщины не падают к моим ногам. – Мне просто везет, что те женщины, которые интересуют меня, обычно интересуются мной. – Да и что там понимать? Классический случай, когда наследница авторских отчислений известной писательницы выходит замуж за режиссера из голливудской элиты, муж бросает ее ради молоденькой, свеженькой и к тому же беременной модельки, и она возвращается в родительский дом к своим миллионам и заключает еще одну сделку, которая принесет ей еще больше миллионов.

Джорджия – красивая женщина? Да, безусловно. Я бы даже сказал, она ослепительно хороша. Но у нее трудный характер, и мне показалось, что ей нравится трепать людям нервы просто ради забавы. Я уже начал всерьез опасаться, что общение с Джорджией Стантон будет гораздо сложнее, чем работа над книгой ее прабабушки.

– Вот это да! Ты настолько далек от истины, что это даже смешно. – Адам закончил растяжку, выпрямился и пристально посмотрел на меня. – Ты что-нибудь знаешь о ее бывшем муже?

– Конечно. Дамиан Элсворт, именитый кинорежиссер. Живет в Сохо, если я ничего не напутал. – Я остановился у фургончика с едой и купил нам по бутылке воды. – Мерзкий тип, скользкий и неприятный.

Я сам бываю излишне самоуверенным, даже заносчивым, но этот Элсворт – хрестоматийный напыщенный мудак.

– И какой у него самый известный фильм? – спросил Адам.

– Наверное, «Крылья осени», – предположил я, и тут до меня начало доходить.

Я застыл на месте, и Адам, ушедший вперед, обернулся ко мне.

– В том-то и дело. Пойдем. – Он махнул рукой, и я поспешил следом за ним.

– Скарлетт Стантон никогда не продавала права на экранизацию своих книг, – медленно произнес я. – А шесть лет назад все-таки продала.

– Вот именно. Она почти за бесценок продала права на экранизацию десяти книг совершенно новой, никому не известной продюсерской компании, принадлежащей…

– Дамиану Элсворту. Охренеть.

– И не встать. Теперь понимаешь?

Мы добрались до выхода из парка, выбросили пустые бутылки из-под воды в специальный контейнер для пластика и вышли на людную улицу.

Элсворт старше Джорджии лет на десять, если не больше, но ему удалось протиснуться в Голливуд только… Черт. Как раз примерно в то время, когда они с Джорджией поженились.

– Он использовал свой брак с Джорджией, чтобы подобраться к Скарлетт.

Вот же подлец.

– Похоже на то, – кивнул Адам. – Эти права на экранизацию десяти ее книг расстелили перед ним красную дорожку. Пять фильмов он уже снял, и еще пять осталось. Очень даже неплохо устроился человек. А когда стало ясно, что никакое лечение бесплодия не помогает, он быстренько нашел кого-то еще.

Я резко повернулся к нему. В животе неприятно заныло.

– У них с Джорджией не получалось завести детей, и он обрюхатил другую?

– Согласно еженедельнику «Все о знаменитостях». Не надо так на меня смотреть. Его читает Кармен, а мне скучно просто таращиться в стену, когда я отпариваю ноги в ванне. Те самые ноги, осмелюсь заметить, которые ты постоянно подвергаешь невыносимым нагрузкам.

Черт. Это был совершенно другой уровень подлости. Джорджия дала старт его карьере, а он не просто ей изменил, а публично унизил, практически растоптал.

– Теперь понятно, почему ей сейчас претят счастливые финалы.

– Но все еще хуже. Она была совладелицей продюсерской компании, однако при разводе отказалась от своей доли, – продолжил Адам, когда мы перешли через улицу. – Джорджия отдала все ему.

Я нахмурился. Это же чертова куча денег.

– Отдала все ему? Но ведь это он виноват.

И где справедливость?!

Адам пожал плечами.

– Они поженились в Колорадо. Там можно развестись без суда по взаимному согласию сторон. Она отказалась от своей доли по собственному желанию. Во всяком случае, так я читал.

– Вот кто так делает?

– Тот, кому хочется, чтобы все поскорее закончилось, – ответил Адам. Мы уже приближались к офисному центру, где располагалось издательство, но Адам остановился у входа в соседнее здание. – А поскольку все состояние Скарлетт Стантон, за исключением исчезающе малой части, перешло в литературный трастовый фонд, предназначенный для благотворительных проектов, те миллионы, о которых ты говорил, принадлежат вовсе не Джорджии. Я знаю, ты любишь «живые» исследования, но тебе стоит чаще пользоваться «Гуглом».

– Твою ж мать! – У меня все перевернулось внутри.