Страница 22 из 35
– Я открою! – крикнула мама, направляясь к двери, что меня очень даже устраивало, потому что мне было страшно подняться с кресла в бабушкином кабинете. Я до сих пор сомневалась в своем решении, хотя уже попросила Хелен отправить мне окончательный вариант договора с издательством.
Три дня. Именно столько понадобилось юридическому отделу, чтобы согласовать все детали. Хелен заверила меня, что договор более чем справедливый и мы не уступили им ничего, чего точно не уступила бы бабушка, включая права на экранизацию: эти права она продала только Дамиану, и больше он от нас ничего не получит. На самом деле контракт был лучшим за всю бабушкину писательскую карьеру, и отчасти по этой причине меня замутило.
Вторая причина только что вошла в дом.
Я услышала его голос даже через массивную дверь – глубокий, уверенный, с легким оттенком волнения. Чем больше я думала об этой сделке, тем яснее понимала, что он и правда единственный из всех писателей, кому будет по силам закончить книгу. Его запредельное эго сыграло тут не последнюю роль. Ной был мастером рвущих душу финалов, а никакого другого завершения у этой истории быть не могло.
– Она в бабушкином кабинете, – сказала мама, открывая одну створку тяжелой двойной двери, которой прабабушка отгораживалась от мира, когда садилась за пишущую машинку.
Ной Гаррисон заполнил собою дверной проем, но казалось, будто всю комнату. Он обладал тем сногсшибательным обаянием, которого так упорно стремились добиться другие мужчины и платили тысячи долларов за курсы актерского мастерства, чтобы только попробоваться на роли в фильмах Дамиана. Потому что актерам, играющим персонажей бабушкиных книг, необходимо именно такое неотразимое обаяние, а иначе и браться не стоит.
– Мисс Стантон, – тихо произнес он, засунув руки в карманы, и его проницательные глаза наверняка увидели гораздо больше, чем мне хотелось ему показать.
Я отвернулась, убрала за ухо прядь волос и вовремя остановилась, чтобы его не поправить. Ты больше не миссис Элсворт. Пора привыкать.
– Раз уж вы будете работать с бабушкиной историей, называйте меня просто Джорджией. И, наверное, лучше на «ты».
Я заставила себя повернуться к нему. Надо отдать Ною должное, он не рассматривал полки с редкими книгами и не таращился на легендарную пишущую машинку, с которой прабабушка не расставалась всю жизнь. Он смотрел на меня.
На меня. Причем смотрел так, словно я была столь же редкой и ценной, как все сокровища в этой комнате.
– Джорджия, – медленно произнес он, словно пробуя мое имя на вкус. – Тогда ты называй меня Ноем.
– На самом деле ваша фамилия Морелли, да?
Я уже знала ответ. Теперь я знала практически все, что касалось его писательской карьеры. Все, чего я не знала на момент той злополучной встречи в книжном магазине, мне рассказала Хелен. А Хейзел просветила меня относительно личной жизни Ноя. Весьма бурной, как оказалось.
– Да, Морелли. Гаррисон – псевдоним. – Он слегка улыбнулся.
Я бы ему отдалась. Слова Хейзел явственно прозвучали у меня в голове, и щекам стало жарко. Как давно я не чувствовала настоящего, неподдельного влечения к мужчине? И почему, черт возьми, это должен быть именно он, а не кто-то другой?
– Садись, Ной Морелли. Я как раз жду, когда мне пришлют договор.
Я указала на два кожаных кресла, стоящих прямо напротив моего.
– Я уже подписал свою часть перед тем, как приехал сюда. Наверное, они прямо сейчас заверяют ее в договорном отделе. – Он выбрал то кресло, которое стояло справа.
– Не хотите чего-нибудь выпить? – спросила мама с порога тоном примерной гостеприимной хозяйки.
С понедельника эта женщина, благослови ее Боже, вела себя как настоящая мама. Внимательная. Заботливая. Я ее просто не узнавала. Она даже пообещала остаться до Рождества и поклялась, что вернулась в Поплар-Гроув только ради меня.
– Будь осторожен. Кроме мартини с содовой, она ничего готовить не умеет, – сообщила я Ною громким театральным шепотом.
– Я все слышу, Джорджия Констанс Стантон, – произнесла мама с притворной обидой в голосе.
– Да ладно! В прошлый раз она сделала замечательный лимонад. – Ной рассмеялся, обнажив ровные белые – но не искусственно белые – зубы.
Скажу честно: я нарочно искала в нем недостатки. Любые недостатки. Я очень старалась хоть что-то найти. Но даже его неумение довести романтическую историю до счастливого финала в данном случае шло ему в плюс.
– Могу повторить, – сказала мама.
Еще лет десять назад я бы многое отдала, чтобы моя мама была такой: веселой, легкой в общении, по-матерински отзывчивой. Но теперь это явно несвойственное для нее поведение было мне неприятно, потому что напоминало о том, сколько мы с ней прилагаем усилий, чтобы изображать нормальные семейные отношения в присутствии посторонних.
– Было бы здорово, Эйва, – ответил ей Ной.
– Мне тоже, мама. Спасибо. – Я улыбнулась, но улыбка мгновенно погасла, как только мама закрыла дверь.
– На самом деле я обошелся бы без лимонада, но ты так стиснула зубы, что я испугался, как бы они не раскрошились. – Он положил ногу на ногу, поставил локоть на колено и подпер подбородок рукой, чуть подавшись вперед. – Ты всегда такая напряженная рядом с мамой? Или только в последнее время?
Он был наблюдательным, как и прабабушка. Возможно, это такая писательская особенность.
– Просто… была непростая неделя. – На самом деле весь год был тяжелым. От бабушкиного диагноза, ее отказа от лечения и похорон до того дня, когда я застала Дамиана с… – Значит, Морелли, – сказала я, остановив водоворот мрачных мыслей, что грозил затянуть меня в омут отчаяния. – Морелли мне нравится больше, – призналась я. Эта фамилия подходила ему идеально.
– Если по правде, мне тоже, – ответил Ной, сверкнув дежурной улыбкой.
Такие улыбки весь нью-йоркский бомонд приберегает для светских мероприятий, присутствовать на которых им вовсе не хочется, но при этом необходимо, чтобы их там увидели. Именно эти фальшиво-приятные улыбки были одной из многих причин, по которым я при первой возможности уехала из Нью-Йорка: обычно их мгновенно сменяют грязные сплетни, стоит лишь повернуться спиной.
Лицо Ноя смягчилось, как будто он уловил, как я внутренне ощетинилась.
– Но мой первый агент заявил, что Гаррисон звучит более…
– По-американски?
Я постучала по сенсорной панели своего ноутбука и принялась мысленно гипнотизировать электронную почту. Лучше бы письмо с договором пришло поскорее, пока мы с Ноем не затеяли очередную едкую перепалку, как это было в книжном магазине.