Страница 136 из 223
Но все расчеты пошли прахом. Стояла очень холодная погода, в конце концов участники, измученные кашлем, простудой и болями в горле, решили спуститься в долину Кхарта с отличным климатом, обилием растительности и богатым кислородом воздухом. Здесь они около трех недель приходили в себя. А когда вернулись на Эверест, выяснилось, что и в этом году муссон начался необычайно рано – в середине мая. Несмотря на тяжелые и опасные снежные условия, участники предприняли попытку достичь вершины. К 9 июня Шиптон и Смайт установили лагерь чуть ниже печально известной желтой ленты и переночевали на высоте около 8230 метров. Несмотря ни на что, литературе нашлось место и в самом высотном на тот момент человеческом жилище в мире. Шиптон взял с собой роман Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого». «Читать было очень трудно, – писал Шиптон матери, – слова смешивались, будто читаешь, засыпая в постели».
Утром условия стали еще хуже. Склон в районе желтой ленты был покрыт полутораметровым слоем рыхлого снега. «Любое движение даже на не очень крутых скалах желтой ленты было чрезвычайно опасным, – писал Шиптон. – Даже если бы удалось пройти выше, дальнейший подъем был бы равносилен самоубийству». Два дня спустя Тилман в компании Ллойда, который накануне пытался использовать кислород, называемый шерпами в шутку «английским воздухом», предпринял новую попытку достичь вершинного гребня и тоже потерпели неудачу. «Так закончилась экспедиция 1938 года», – писал Тилман.
* * *
Эта попытка также продемонстрировала еще один заметный сдвиг: положение шерпов в такого рода мероприятиях стало меняться. Изначально их нанимали только для переноски грузов на горе, но со временем круг задач расширялся и шерпы получали все больше полномочий. В Тибете они помогали англичанам разбираться в культурных различиях и решать проблемы с местным населением. На горе они по указанию сагибов разбивали и сворачивали лагеря, служили посыльными, но в некоторых случаях могли принимать решения самостоятельно. И по мере того, как высотный опыт у шерпов накапливался, росла их уверенность в себе. В разведывательной экспедиции к Эвересту 1935 года шерпы пригрозили забастовкой, когда от них потребовали выступить в качестве обычных носильщиков на пути к базовому лагерю, что являлось нарушением договоренности. А во время экспедиции 1938 года шерпа по имени Анг Карма стал, не стесняясь, спорить с Тилманом и даже кричать на него. В обоих случаях ситуации удалось разрешить мирным путем, но стало очевидно, что голос шерпов более не получится игнорировать. С ростом числа экспедиций в Гималаях к работе стали привлекать представителей молодого поколения этой народности. Молодежь приходила на смену тем, кто состарился, погиб или оставил альпинизм.
Среди новичков был юноша по имени Тенцинг. Он был одиннадцатым ребенком в семье бедных и неграмотных погонщиков яков в Тибете. Изначально его звали Намгьял Вангди. Но когда родители отвели мальчика к настоятелю монастыря Ронгбук, тот сообщил, что их сын – перерождение недавно умершего богатого торговца и что имя лучше сменить.
В надежде на лучшую жизнь семья Тенцинга решила перебраться из Тибета в непальский район Кхумбу, где проживали шерпы. Мальчику тогда было семь лет. Жизнь в высокогорье Восточного Непала оказалась не менее тяжелой. «Дом был маленьким и тесным, – вспоминал Тенцинг. – Мы ели только самую простую еду, правда, нам хватало». Семья сама шила себе одежду и обувь из шерсти и шкур яков, выращивала ячмень и картофель. На зиму скот загоняли в хлев в нижнем этаже каменной постройки, а люди жили на втором этаже. «Мы ютились в тесном, задымленном помещении, но были счастливы и довольны, потому что не знали другой жизни», – вспоминает Тенцинг.
В Кхумбу не было школ, и Тенцинг остался неграмотным на всю жизнь. В летние месяцы мальчик помогал перегонять яков на высокогорные пастбища до высоты пяти с половиной километров. С одного из таких пастбищ он впервые увидел Джомолунгму, «Богиню – мать мира» или «Гору настолько высокую, что ни одна птица не может перелететь через нее» – как чилингна, или иностранцы, называли Эверест. Гора буквально заворожила Тенцинга.
Когда ему исполнилось десять лет, некоторые мужчины из соседних деревень стали ходить в необычной одежде и рассказывать невероятные истории об иноземцах, желавших подняться на вершину Джомолунгмы. «Большинство из них были в больших сапогах и странной одежде, какой мы никогда раньше не видели, – вспоминал Тенцинг. – Я был так поражен, что однажды заплатил за пару сапог, но они оказались настолько тяжелыми, что я не смог ходить в них». Однако семя пало на благодатную почву. Пока сверстники Тенцинга играли с землей и камнями, он часто уходил, чтобы посидеть в одиночестве и помечтать.
В тринадцать лет Тенцинг впервые сбежал из дома, не предупредив родных. Он просто отправился в путешествие. Примерно через две недели уставший и голодный Тенцинг прибыл в Катманду. «Это был первый большой город, в который я попал, и он показался очень странным и запутанным, – вспоминал он. – Около двух недель я ходил по Катманду и созерцал толпы, базары, большие здания, храмы и так далее». Люди очаровали юношу, «их лица, одежда и умение делать различные вещи отличались от всего, что доводилось видеть раньше». Здесь были воины-гуркхи, недавно освобожденные рабы, женщины из высших каст, укрывавшиеся от солнца под зонтиками. Индуистские святыни, покрытые странной изощренной резьбой, тоже привели мальчика в восторг. Он ночевал в буддийском монастыре, но вскоре затосковал по дому. Когда Тенцинг вернулся, родители, которые думали, что он, возможно, умер, не находили себе места от радости.
«Когда восторги поутихли, они отлупили меня», – вспоминал Тенцинг. Но лиха беда начало. Пять лет спустя он услышал, что иностранцы планируют снова пойти на Эверест, и понял, что стоит отправиться в Дарджилинг, где экспедиции традиционно нанимали носильщиков. Это непростое путешествие в несколько недель по холмам и лесам Восточного Непала. Но на этот раз у Тенцинга появилась компания. Около десятка молодых мужчин и женщин из его деревни тоже планировали уйти и тайно обсуждали предстоящее путешествие и копили деньги. В числе этих людей была Дава Тути, дочь зажиточного соседа семьи Тенцинга. Тенцинг и Дава полюбили друг друга. И вот однажды ночью осенью 1932 года группа молодых людей тайно ушла из деревни и отправилась искать свое место в новом мире.