Страница 130 из 223
В Сиккиме участники экспедиции быстро взялись за дело. Шефер проводил большую часть времени, охотясь в предгорьях Гималаев, и ему удалось добыть трех шапи – чрезвычайно редких горных козлов с темной шерстью, этот вид был неизвестен науке. Бегер с головой ушел в свои антропометрические исследования. С помощью рулетки и пары гигантских штангенциркулей он измерял головы, губы, носы, берцовые кости, бедра и стопы ошеломленных, но весьма любопытных жителей Сиккима. Кроме того, немец снимал слепки лиц. Это был трудоемкий процесс: на лицо человека наносилась паста из гипса с водой, предварительно испытуемому вставляли в нос две трубочки, чтобы он мог дышать. Смесь должна была высохнуть, потом затвердевший гипс осторожно снимали. Бегер делал слепки и с лиц тибетцев, которых в Сиккиме жило много, но попасть в Тибет немцы по-прежнему не могли.
В конце июля Шеферу и его соотечественникам повезло. Неподалеку от границы с Тибетом они случайно встретили главу одного из районов Тибета, и после обмена подарками немцев пригласили нанести ответный визит. Перебравшись через границу, Шефер в конце концов сумел добиться разрешения тибетских властей посетить Лхасу. Британский представитель в столице Тибета был возмущен происходящим, но поделать ничего не смог.
К моменту отъезда из Лхасы участники немецкой экспедиции не успели сделать все, что планировали, но уже одно то, что они смогли попасть в закрытую страну, можно назвать выдающимся достижением. Немцы сумели провести некоторые исследования и везли в Германию маски Бегера и собранные антропометрические данные, кожу и кости неизвестного млекопитающего, а также сборники тибетских священных книг.
Но один артефакт в коллекции Шефера представлял особый интерес. Статуя буддийского бога Вайшраваны, так называемого хранителя Севера, высотой 24 сантиметра и весом более 10 килограммов, была создана предположительно в XI веке – вырезана из цельного куска метеорита, упавшего на Землю десять-двадцать тысяч лет назад. То есть это была не просто статуя, но статуя из космоса. На груди Вайшраваны был виден хорошо знакомый любому немцу символ – свастика.
* * *
Для Пауля Бауэра все это не представляло интереса. Важно было, чтобы немцы вернулись на Гору судьбы. «Можем ли мы бросить товарищей, которые лежат у Серебряного седла, и отдать Нанга-Парбат?» – вопрошал он. К счастью, у Бауэра не возникло политических проблем с британцами, новую экспедицию одобрили без промедления. Бауэр в глазах англичан представлял немецких альпинистов, а не политику Германии. В Альпийском клубе в Лондоне, членом которого состоял Бауэр, искренне оплакивали гибель альпинистов на Нанга-Парбат. В ноябре 1937 года Alpine Journal опубликовал некролог Карла Вина, написанный Бауэром. В конце текста имелась приписка от редактора: «Мы хотели бы еще раз выразить признательность всем британским альпинистам за то, что члены нашего клуба отдают дань уважения великому альпинисту и выдающейся личности».
Бауэр на этот раз решил сам возглавить экспедицию. Ему исполнился сорок один год, и он хотел собрать талантливых молодых восходителей, чтобы вознести флаг на крышу мира. Трагедии 1934 и 1937 годов стоили Рейху одиннадцати опытнейших альпинистов, и Бауэр понимал, что организацию мероприятия стоит взять в свои руки. Обратившись за помощью к уцелевшим в трагедиях Фритцу Бехтольду и Ульрихту Луфту, Бауэр сформировал команду из пяти молодых альпинистов, чей энтузиазм мог компенсировать недостаток опыта, кроме того, Паулю удалось договориться, чтобы помощь в доставке и заброске грузов на гору осуществлял самолет «Юнкерс», на этой модели летал сам фюрер. Большую проблему представлял наем шерпов. «В Дарджилинге много говорили о злых духах и дьяволах на Нанга-Парбат, и никто из выживших носильщиков не хотел идти туда снова», – писал Бауэр. Альпинисты прибыли в базовый лагерь 1 июня, они планировали идти по маршруту предыдущих экспедиций.
Однако в 1938 году экспедиция успеха не достигла. Из-за болезней, плохой погоды и раннего муссона Бауэр отменил восхождение еще до того, как передовая группа альпинистов достигла Серебряного седла. Вершина Нанга-Парбат снова оказалась недосягаемой, и немцам пришлось проглотить эту горькую пилюлю. Имелось, однако, кое-что, что немного подсластило ее.
На обратном пути в Карачи участники экспедиции летели над Нанга-Парбат на своем «Юнкерсе». Пролетая менее чем в трехстах метрах над Серебряным седлом, они смогли хорошо рассмотреть маршрут и длинный гребень, ведущий к вершине. Но более всего внимание Бауэра привлек другой склон горы – Диамирский. Бауэр разглядел достаточно, чтобы задуматься о возможном новом маршруте: скальные ребра Диамирской стены и сам ледник Диамир выглядели достаточно перспективно. «В сезон, когда будет меньше снега, возможен быстрый выход на вершинный гребень, – писал он впоследствии. – Новый маршрут, конечно, принесет новые сюрпризы, но это новый опыт и новые знания». И, возможно, именно здесь таилась возможность победы для альпинистов Третьего рейха.
Бауэр вернулся в Мюнхен в августе 1938 года. Он, конечно, же испытывал разочарование из-за неудачи, но радовался тому, что все участники живы и здоровы. Времени, однако, оставалось мало. Никто не сомневался, что немцы вернутся на Нанга-Парбат в 1939 году, теперь уже это был вопрос национальной чести. Оставалось понять, какой выбрать маршрут и каких восходителей. Пока Бауэр находился в Индии, в немецком альпинизме появились несколько новых имен. И в отличие от Германа Херлина и других альпинистов старшего поколения, преданность молодых восходителей Рейху была непоколебимой. Вскоре, однако, случились другие события. Первое имело место в сентябре, когда взоры всего мира внезапно оказались прикованы к Мюнхену. Второе событие произошло в ноябре, и началось все со звука разбитого стекла.