Страница 116 из 223
Шторм, обрушившийся на К2, продолжался почти тридцать часов. Наконец ветер стих и снег перестал идти, хотя небо все еще было затянуто облаками. Пасанг и двое других шерпов, Китар и Пхинсу, связались и вышли в направлении седьмого лагеря. В кармане Пасанга был карандаш и листок бумаги. Если Вульф опять откажется спускаться, они потребуют от него расписку, которую затем смогут предъявить Висснеру и остальным сагибам и показать, что это его выбор. Церинг, оставшийся в шестом лагере, некоторое время наблюдал за своими товарищами, затем вернулся в палатку.
Больше Пасанга, Китара и Пхинсу никто не видел. Как и Дадли Вульфа.
Семь дней спустя, 7 августа, после очередного ужасного шторма Фриц Висснер прекратил спасательную операцию. К 9 августа уцелевшие участники экспедиции отправились в долгий путь назад, в Сринагар. К2 стала для американцев тем же, что Нанга-Парбат для немцев.
Тем временем в седьмом лагере продолжал дуть ветер, предвещая осенние бури. Вскоре свежий снег замел последние следы, покрыл оставшиеся палатки, так что стойки их подломились. Буря похоронила не только следы экспедиции, но и мечты в сердцах оставшихся на горе людей
[34]
[Останки Дадли Вульфа были обнаружены на леднике у подножия К2 лишь в 2002 году. Альпинисты нашли несколько костей, фрагменты старой брезентовой палатки с маркировкой «Сделано в Индии», рваную одежду с надписью «Кембридж» (штат Массачусетс) и кожаную перчатку с надписью «Вульф». По всей видимости, останки снесла вниз лавина.]
.
Северная стена
Мюнхен был на грани. Старинные часы все еще отбивали время на Новой ратуше, а пиво по-прежнему лилось рекой в Хофбройхаусе, но жизнь в городе, в который Пауль Бауэр вернулся домой в конце лета 1938 года, стала очень тревожной и неопределенной. Католические священники, некогда приветствовавшие нацистов как противовес моральному разложению, теперь обнаружили, что их святыни осквернены, многие служители культа попали за решетку. Уличные продавцы теперь не расхваливали свои товары, а ограничивались скупыми краткими ответами на вопросы, соседи избегали смотреть друг другу в глаза, а детям постоянно внушали, чтобы они не выходили из дома. Горстка нацистских чиновников и местных бизнесменов, правда, пожинали плоды того, что Мюнхен прославляли как родину национал-социализма. Но у среднестатистического горожанина оставалось все меньше рейхсмарок в кошельке. Вместо этого граждан обильно пичкали пропагандой – как о нацистских триумфах, так и о якобы жестоком обращении с Германией и немцами. Все это достигло апогея осенью того же года, когда разразился Судетский кризис. Захватив Австрию в ходе аншлюса в марте, Гитлер все громче и настойчивее требовал включения немецкоязычных регионов Чехословакии в состав Третьего рейха. В эти несколько недель, пока Англия и Франция пытались понять, что делать, оказалось, что призрак войны уже не за горами.
Пауль Бауэр тем не менее с головой ушел в работу.
Он снова женился и теперь жил в буквально двух шагах от своего офиса, недалеко от Мариенплац. Главной задачей, разумеется, была организация новой экспедиции на Нанга-Парбат в конце весны – начале лета 1939 года. Не только общественность и чиновники Рейха требовали, чтобы немецкие альпинисты покорили смертоносного гиганта, на карту теперь уже была поставлена репутация самого Бауэра. Так что следующую экспедицию требовалось тщательно спланировать, права на ошибку не оставалось. Эта экспедиция должна была стать триумфом, а не очередным маршем смерти. Перво-наперво надлежало получить разрешение от британцев. Затем – собрать команду.
* * *
В тысяче километров к северо-западу Оксфорд просыпался от долгого летнего сна. Носильщики багажа на вокзале все так же сновали туда-сюда, хотя чаевые стали гораздо меньше, владельцы квартир убирали самодельные таблички «Сдается комната», а продавщицы в кондитерской выставляли на витрины новые пирожные. Гостей было по-прежнему много, они посещали Эшмолеанский музей, Бодлианскую библиотеку и Шелдонский театр. Многие отправлялись в пабы – если мир катится ко всем чертям, то, пожалуй, стоит хотя бы пропустить пинту-другую пива.
В числе приезжих, посетивших Оксфорд в сентябре 1938 года, был австриец в строгом костюме, при галстуке и с чемоданом. Петер Ауфшнайтер
[35]
[Петер Ауфшнайтер (1899–1973) – австрийский альпинист, картограф и ученый. В основном известен как напарник Генриха Харрера – автора книги «Семь лет в Тибете». После выхода одноименного фильма история Харрера стала всемирно известной, историю же Ауфшнайтера не знает почти никто. А между тем Харрер никогда бы не попал в Тибет, если бы не Ауфшнайтер, знавший тибетский язык. Кроме того, Ауфшнайтер руководил первой и второй в истории немецкими экспедициями на гималайский восьмитысячник.]
теперь являлся подданным Третьего рейха, состоял в нацистской партии, но в Англию прибыл как альпинист.
Высокий и худой Ауфшнайтер с как будто постоянной улыбкой в глазах в свои тридцать девять лет легко мог сойти за представителя аристократического рода. На самом деле его отец был плотником из Тироля. Отвоевав в Первую мировую, Ауфшнайтер поселился в Мюнхене, изучал сельское хозяйство и вступил в Академический альпинистский клуб Мюнхенского университета. Довольно быстро он стал демонстрировать выдающиеся успехи, и Пауль Бауэр включил его в состав обеих своих экспедиций на Канченджангу. В 1939 году Ауфшнайтер занимал должность заместителя директора Немецкого гималайского фонда. И пока чехословацкий кризис продолжал бушевать, австриец приехал в Англию, чтобы подготовить почву для новой немецкой экспедиции на Нанга-Парбат.