Страница 111 из 223
Петцольдт оказался в своей стихии. Он обожал иссиня-черное небо и яркое солнце. Впоследствии Хьюстон назвал его самым сильным и выносливым в команде. Несмотря на несколько дней плохой погоды, к 14 июля Петцольдт и Хьюстон сумели пройти выше и нашли место для шестого лагеря. Продолжая восхождение два дня спустя, они достигли верхней части ребра Абруцци. «Это был ключевой момент, – вспоминал Хьюстон. – Если удастся преодолеть трудности, которые снизу казались невозможными, и достичь плеча на высоте 7600 метров, то наверняка получится подняться до восьмикилометровой отметки». В тот же день чуть позже трех пополудни двое мужчин пожали друг другу руки на верхней части ребра Абруцци.
Пройдя траверсом по крутому склону из твердого зеленого льда, они обработали часть маршрута выше и успели вернуться в шестой лагерь до наступления темноты, где ждали остальные участники. Хьюстон поделился радостной новостью. «Ребро Абруцци пройдено, вершина в пределах досягаемости, – писал он. – Однако надлежало принять серьезные решения».
Несмотря на радость, альпинисты понимали, что время уходило. Ключевым вопросом стало снабжение. В шестом лагере имелся запас продуктов и топлива более чем на неделю, но из-за сложности маршрута однозначно требовалась хорошая погода. «Мы по-прежнему не знали, как долго на горе могут длиться штормы», – вспоминал Хьюстон. До сих пор непогода обычно держалась максимум шесть дней, но было очевидно, что это далеко не предел. «Именно тогда мы поняли, что в этом уравнении становится слишком много неизвестных», – писал Хьюстон.
Как быть дальше. Проявить осторожность и вернуться домой живыми и невредимыми? Или рискнуть и рвануть к вершине? Состоялись оживленные дебаты, и решили проголосовать. Согласно решению, Боб Бейтс, Билл Хаус и Пасанг Кикули должны были продолжить подъем и установить двухместную палатку в лагере VII для Хьюстона и Петцольдта. У этой двойки в свою очередь будет один день, чтобы подняться как можно выше. Большинство решило, что безопасность превыше всего.
* * *
Лагерь семь. Поздний вечер 20 июля 1938 года.
Чарльз Хьюстон и Пол Петцольдт, уставшие и замерзшие, забрались в палатку седьмого лагеря. Пока Хьюстон набирал снег в кастрюльку, Петцольдт возился с горелкой. Копаясь в рюкзаке с продуктами, он внезапно остановился: «Бог мой, они забыли положить спички!» Это было серьезное упущение. Без спичек не разведешь огонь и не согреешь ни воды, ни еды. К счастью, Хьюстон нашел с десяток отсыревших спичек в кармане куртки. Первые две пришлось выбросить, но третья загорелась, и удалось разжечь горелку. На следующее утро понадобились еще три спички. И три осталось в запасе. Альпинисты доели завтрак, собрались и вышли. Сейчас или никогда.
* * *
День выдался ярким и солнечным. Они осторожно продвигались вверх по плечу, идя в связке. Даже на высоте почти восьми километров Петцольдт поднимался стабильно, держа хороший ритм и делая одинаковое количество вдохов на шаг. К этому времени восходители провели на высоте более 6 тысяч метров уже больше двух недель, но Петцольдт не чувствовал никаких признаков горной болезни. Он медленно, но уверенно продвигался вперед по камням и местами глубокому снегу. Хьюстону, однако, было не так хорошо.
Около часа дня они остановились, чтобы наскоро перекусить. Двойка находилась в верхней части большого снежного поля. Выше шел непростой участок под массивной стеной из снега и льда, и там было лавиноопасно. Но дальше, насколько могли судить альпинисты, начиналась уже вершинная пирамида. После еды Петцольдт снова пошел первым. Но это не помогло. «Мое продвижение было смехотворно медленным, – вспоминал Хьюстон. – Каждый сантиметр давался с трудом. Я так ослаб, что приходилось отдыхать через каждые пять-шесть шагов». Наконец он остановился и прислонился к валуну.
– Я больше не могу, – сказал он напарнику.
Петцольдт не стал спорить:
– Отдохни здесь, а я пройду немного дальше.
Петцольдт отвязался и продолжил подъем. Вскоре он увидел, что, действительно, самый сложный участок позади. Дальше путь к вершине был сравнительно простым. Петцольдт сделал фотографию на высшей точке своего подъема, а затем повернулся и пошел вниз, где лежал тяжело дышащий Хьюстон. Снова связавшись, двое мужчин начали спуск.
«Мир вокруг был мертвенно-тихий, – вспоминал Хьюстон. – Мы вернулись в седьмой лагерь в сгущающихся сумерках. Горы вокруг сначала стали розовыми, потом лавандовыми, потом темно-фиолетовыми».
На то, чтобы разжечь горелку, ушли последние спички.
10 августа экспедиция уже была в Сринагаре. Несмотря на поражение, американцы нашли свою гору. У британцев был Эверест, у немцев – Нанга-Парбат. У представителей США теперь появилась К2. И еще до того, как участники экспедиции вернулись домой, началась подготовка к новой попытке.
Миллионер на восьмитысячнике
Фрицу Висснеру вечно чего-то не хватало – времени, денег, но чаще всего терпения. Этот невысокого роста, но крепкого телосложения мужчина с огромными руками, пронзительным взглядом и без клочка волос на голове к лету 1938 года являлся не просто лучшим скалолазом Америки. Он был силой, с которой считались, пророком известняка и гранита, изменившим подход нескольких поколений скалолазов к своему ремеслу. При этом жил Висснер в унылой квартирке в Бруклине и работал на двух работах, чтобы тратить деньги на свои мечты в скалолазании и альпинизме, которые, как правило, каким-то образом сбывались.
Висснер родился и вырос в Дрездене. К счастью, он появился на свет в 1900-м и в силу юного возраста не успел отправиться новобранцем на Первую мировую войну. В семнадцать лет Висснер стал самостоятельно заниматься скалолазанием на Эльбсандштайнгебирге – красивых скалах из песчаника к югу от города. По мере профессионального роста Висснер все больше тяготел к свободному лазанию, то есть лазанию без вспомогательных средств. Прожив четверть века, он совершил сложнейшие восхождения в родной Саксонии, а два года спустя начал творить историю, прокладывая маршруты в Доломитовых Альпах. Он был чудом на скале, звездой вертикального балета с лицом ребенка, лучшим из лучших.