Страница 110 из 223
Пол Петцольдт, кроме того, умел воспользоваться случаем, если подворачивалась возможность. В конце марта 1938 года в Джексон-Хоул пришла телеграмма на имя Петцольдта. Чарльз Хьюстон приглашал присоединиться к американской экспедиции на К2, которая начиналась через три недели. Один из участников, Уильям Лумис в последний момент отказался, но был готов спонсировать любого, кто займет его место. Не хотел бы Петцольд поехать? Хьюстону не пришлось просить дважды: 14 апреля 1938 года горный гид из Вайоминга поднялся на борт немецкого океанского лайнера Europe и вскоре наблюдал, как сверкающий Манхэттен проплывает за левым бортом. Месяц спустя Петцольдт сошел на берег в Индии.
* * *
Железная дорога заканчивалась в Равалпинди. В этом выжженном солнцем городке в северной части Пенджаба торговцы в остроносых туфлях предлагали кукурузу и сахарный тростник, продавали зерно корзинами и куски ярко-розовой каменной соли. Здесь жаркая индийская равнина упиралась в предгорья. На следующее утро, 10 мая, американцы и их транспортный офицер британец капитан Норман Стритфилд отправились в Сринагар на грузовике. Более чем десятичасовая поездка оказалась изнурительной: ехали мимо крутых глубоких ущелий и вдоль бесплодных холмов, проезжали грохочущие водопады и поля пшеницы и ячменя. Еще через неделю уже в сопровождении шести шерпов из Дарджилинга, двадцати пяти крепких маленьких кашмирских пони, везших припасы, и нескольких местных погонщиков с яростными и безумными глазами участники экспедиции перешли заснеженный перевал Зоджи-Ла и спустились в Балтистан, фактически оказавшись в средневековье и дикости.
Исчезли луга и цветы Кашмира, пологие склоны, покрытые соснами и елями. Теперь суровая и засушливая местность с безлесными холмами и мутными реками имела одну ту же тусклую палитру – от желтовато-серого до темно-красного цвета. «Вместо плодородных лугов мы оказались в бесплодном каменистом краю, жара и безводье ужасали», – писал Хьюстон. Немногочисленные и далеко отстоящие друг от друга деревни, через которые проходила экспедиция, представляли собой скопления глинобитных хижин, где старики молча сидели под несколькими чахлыми деревцами. Некоторый европейский лоск снова ненадолго появился в городке Скарду – здесь даже был теннисный корт, но днем позже американцы пересекли Инд на древней барже с шестью гребцами и двумя рулевыми. Говорят, подобными средствами передвижения здесь пользовался еще Александр Македонский. Экспедиция оставила пони, наняла семьдесят пять носильщиков и в начале июня подошла к устью ледника Балторо, ведущего к подножию К2.
Несмотря на университетские дипломы, американцы показали себя сильными и выносливыми: без труда переходили вброд ледяные ручьи и реки и покрывали по 25–30 километров в день под палящим солнцем Балтистана. Столь серьезные марш-броски были необходимы, потому что расстояние от Сринагара до К2 составляет более 550 километров. Шерпы, которых Билл Тилман лично отобрал в Дарджилинге, ни в чем не уступали сагибам. Сирдар экспедиции (начальник носильщиков) Пасанг Кикули выжил на Нанга-Парбат в 1934 году, а его подчиненные были полны энтузиазма и держали марку, с гордостью щеголяя в высотной одежде даже в жару. Носильщики-балти тоже были хороши: одетые кто во что (некоторые не имели даже обуви и шли босиком), они охотно каждое утро взваливали на спины грузы весом двадцать и более килограммов и отправлялись в путь.
Тем временем Пол Петцольдт начал постепенно оказывать свое влияние. Еще будучи в Париже по пути в Индию, он купил крючья, узнав, что у экспедиции их почти нет. Во время долгого подхода к К2 он стал учить шерпов вязать альпинистские узлы. А когда появилась неожиданная возможность отдохнуть несколько дней в одной из деревень, Петцольдт отвел шестерых шерпов на близлежащие скалы и научил их спускаться по веревке.
Почти в 20 тысячах километров от хребта Титон альпинист-самоучка из Вайоминга делал то, чего до него, по сути, не удосужился сделать ни один альпинист: учил шерпов тому, что знали только сагибы.
12 июня установили базовый лагерь. Перед тем как рассчитаться с носильщиками, американцы разработали план, чтобы вернуть их к нужному времени. «Мы дали им сорок пять камней, – вспоминал Хьюстон, – и велели выбрасывать по одному камню каждый день. Когда камни закончатся, носильщикам надлежало снова прийти к К2». Таким образом, у экспедиции имелось полтора месяца. Альпинисты разделились на группы и одиннадцать дней исследовали гору с запада и северо-востока. Разведка показала, что восхождение будет чрезвычайно сложным: острые как ножи гребни и «зеленый лед крутизной более пятидесяти градусов, скрытый под тонким слоем рыхлого снега». Куда бы ни смотрели американцы, К2 казалась недостижимой. «23 июня начался тяжелый снегопад, который еще больше усугубил наше уныние», – писал Хьюстон.
Вечером участники собрались в одной из палаток в базовом лагере на военный совет. Похоже, герцог Абруцци оказался прав. Несмотря на, возможно, непреодолимые препятствия, с которыми предстоит столкнуться у вершины, и иные многочисленные трудности на пути, юго-восточный гребень, который теперь переименовали в ребро Абруцци, оставался единственным шансом на успех. Более того, время заканчивалось. Носильщики должны были вернуться через месяц, а влияние муссона на К2 по-прежнему оставалось во многом загадкой. «Были все основания полагать, – писал Хьюстон, – что погода в июле не улучшится, а как раз наоборот». Настало время действовать.
К 8 июля все альпинисты и шерпы добрались до второго лагеря и подняли несколько грузов в третий лагерь на высоту 6700 метров. Но по мере набора высоты становилось все сложнее работать. Купленные Петцольдом крючья оказались как нельзя кстати, когда пришлось обрабатывать длинные участки склона на пути к третьему лагерю. Дальше возникли новые проблемы. Лагерь III установили на маленькой скальной площадке у подножия длинной стены. Когда альпинисты стали работать выше, любые камни, которые так или иначе летели вниз, попадали точно по палаткам третьего лагеря, дырявя тент и грозя серьезно травмировать людей. В результате решили сократить численность группы. Бердселл, Стритфилд и трое шерпов отправились в базовый лагерь, а остальные продолжили подъем.