Дерзкий Уайлдер

Он наклонил голову, отчего татуировка у него на шее словно ожила.

– Хочешь честно?

У меня что-то сжалось в груди, и это было уж точно не связано с долгим заплывом.

– Хочу.

Пакстон подплыл ближе, и теперь нас разделяло всего полтора метра. Мне очень живо представилось, как я в два гребка преодолеваю это расстояние и проверяю, какими будут на вкус его губы в соленой воде. Пакстон сделал глубокий вдох, словно пытаясь решить, что сказать и стоит ли говорить все до конца.

– Мне нравится быть рядом с тобой. Не знаю, как объяснить лучше.

Как бы мне ни хотелось проанализировать эти слова, понять, что именно имелось в виду, меня охватил жуткий страх, и вся моя безмятежность разбилась вдребезги.

– Не играй со мной, Пакстон.

– Я не играю, – ответил он. – Просто… хочу с тобой подружиться. Девять месяцев – достаточно долгий срок, чтобы узнать человека.

Эта пауза перед «подружиться», она не означает вообще ничего, верно?

Эта пауза означает все.

– Да. – Я заставила замолчать свою внутреннюю тринадцатилетнюю девчонку, что радостно прыгала и восторженно хлопала в ладоши. Просто напомнила себе, что несколько дней назад из его каюты с утра пораньше вышла Зоя. – Мне бы хотелось с тобой подружиться, – призналась я.

Но не дальше. Не глубже. Я не хочу, чтобы он расковырял мои шрамы.

Мы поплыли обратно к катеру, и Пакстон помог мне подняться на борт. По дороге к причалу он опять улыбнулся той же открытой улыбкой – словно предназначавшейся только для меня одной, – и у меня в животе снова все затрепетало. Ну почему в нем как будто живут два разных парня?

От Уайлдера я смогла бы отгородиться. Он был самодовольным, безрассудным придурком, который наверняка ранит мне сердце, причем не один раз.

Но Пакстон? Да. Перед Пакстоном я беззащитна, и это в сто раз опаснее.