Страница 80 из 116
Правильно ли говорить, что это пугающее чувство, которое я испытываю к наследнику — любовь? Мне хочется видеть его, постоянно. Касаться. Ласкать. Видеть, как его лицо искажается от восторга и желания. С Тристаном такого никогда не было. Я хотела, чтобы Шаннер Мъярг жил, дышал, получил всё, о чем мечтает. Я хотела оградить его, защитить его от всех бед. Он был нужен мне, как дыхание, как последняя надежда, как луч солнца, который вот-вот скроют тучи.
Его низкий хриплый голос, от которого бежали мурашки по коже. Его жесткость. Его способность оказываться в нужное место в нужное время. Его поцелуи. И то, как на них отзывалось моё тело.
Он был мне нужен весь, от макушки и до кончиков пальцев. Его тьма. Его зверь внутри. Его крылья. Его редкая скупая улыбка.
Да, он был нужен мне. Но пока он мне не принадлежал.
Я вернулась в комнату, погруженная в собственные мысли, накинула простое теплое платье, пожалела, что моих любимых штанов и легкой рубашки в гардеробе принцессы нет как нет и нырнула в постель с книгой.
Так я и прочитала до ночи — сначала историю имперской дипломатии, потом толстый старый том с потрескавшимися корешками, где рассказывалось о божественных пантеонах, и, наконец, на закуску — легкий любовный роман, где красавица редкостной глупости умудрилась простить своего мужа-изменщика и поверить его байкам о том, что его оклеветали, это была жестокая случайность и он глубоко раскаивается и так больше не будет. Закончилась книга тем, что красавицу прожила всю жизнь, терпя насмешки и не выходя в свет, а её муж жил с любовницей и продолжал активно решать демографические проблемы своего герцогства.
Что ж. По крайней мере, жизненно, — вздохнула я, с отвращением отбрасывая от себя книгу.
— «Роковая страсть леди Ланхейм», — раздался знакомый до боли голос с низкими урчащими нотками, — очень познавательное чтиво. Судя по тому, как ты с ним обошлась — не такое интересное, как религиозные обряды и обычаи империи.
Я вскинула голову — и столкнулась взглядом с Шаннером.
Кронпринц был одет в простые темные брюки, заправленные в высокие сапоги, и плотную алую рубашку с жилетом. Под его глазами залегли едва заметные тени, но зрачки светились знакомым пламенем, согревая.
— Книга дурацкая, но концовка правдивая, — хрипло сообщила, подскакивая с кровати.
На мгновение мы оба замерли, вглядываясь друг в друга. За окном стемнело. Полный мрак разгоняли только фонари вдоль дорожек сада и лампа у меня на столике. Круглый шар, заполненный внутри застывшими цветами, бросал уютные теплые блики на стены.
— Книги, как и концовки, бывают разными, — в глазах Шаннера начало разгораться пламя.
Кронпринц замер. За его спиной взметнулись очертания крыльев. А потом он коротко приказал:
— Иди ко мне, Аэри. Иди ко мне. Сейчас.
И я забыла обо всём. О своих вопросах, о том, что мне нужно быть осторожной, о том, что за пределами дома ещё дежурит охрана, о том, что хотела расспросить его о разговоре с императором и рассказать о Тристане.
Я задержалась на мгновение. Но этого хватило, чтобы мужчина напротив меня, как хищник, скользнул вперёд. Всё пространство передо мной закрыло его тело. Ещё шаг. Он заставлял меня пятиться снова и снова, умело загоняя в угол рядом со шкафом.
До тех пор, пока моя спина не коснулась стены, а босые ноги не ощутили прохладу пола.
На кончиках его пальцах сверкали длинные острые когти, а в зрачках отражалось что-то звериное, яростное. Шаннер Мъярг повёл носом. Наклонился, обнюхивая мою шею, лицо, затылок. Сгреб небрежно мои волосы в охапку, бережно сжимая в руке.
Ещё несколько часов назад это же сделал другой мужчина. И не вызвал ничего, кроме ненависти и отвращения. Сейчас же ноги дрогнули, голова наполнилась сладкой тяжестью, а по венам вместе с магией пробежал жар. Он был таким нестерпимым, что мне почти захотелось стащить платье через голову и избавиться от грубой, причиняющей боль ткани.
Мужчина рядом протянул ладони и обхватил ими моё лицо.
— Он касался тебя? Я чувствую его запах, — Шаннер по-звериному повёл носом и оскалился. Недобро, яростно.
Но я чувствовала — он злится не на меня.
— Тристан пришёл днём. У него был портал и, похоже, какая-то договорённость либо с охраной, либо с прислугой. Иначе его бы не пропустили, — пробормотала, с трудом понимая, что говорю.
А вот нечего мешать мыслительному процессу Её Высочества Аэри!
— Я сам его убью, — прищурил глаза кронпринц.
Его пламя вырвалось багряными языками, лизнуло кожу, перекинулось на меня.
Он стоял передо мной — высокий, воинственный, прекрасный, как древний бог.
— Ваш.. Твоё право, — выдохнула, понимая, что уже сама прижимаюсь к нему теснее.
Его пальцы несильно дёрнули меня за волосы, оттягивая голову назад. Поджались от предвкушения пальцы на ногах. Шан покачнулся, зарываясь носом в мои волосы. Другая ладонь скользнула по платью вниз. Под ложечкой засосало.
— Я убью его для тебя, — хриплый низкий голос снова ударил по нервам.
Хотелось то ли разрыдаться от того, насколько оголенной, открытой, настоящей сейчас была перед ним моя душа.
— Самое романтичное предложение, которое я когда-либо слышала, — пробормотала, едва шевеля языком, — огласите, пожалуйста, все способы, которыми вы бу.. Ммм-м! Мым!
Мой рот заткнули самым приятным и неожиданным способом. Поцелуем.
Губы наследника были сухими и теплыми. Он касался меня жадно, собственнически, словно обозначая свою территорию. Он заставлял сдаться на его милость. Углублял поцелуй, пока его руки играли на моём теле, как на рояле.
Дзинь. Вот эта клавиша — и я чувствуя себя дрожащим суфле. Бом — гудение басов, и я скольжу под его ладонями. Тон — я чувствую его отчаянное желание, неистовую, поглощающую меня жажду и пугающую нежность. Его губы спускаются ниже, на шею, обсыпают укусами плечи.
Я не хочу отставать, хотя разум, кажется, спит. Я тянусь к нему, врастаю в него, отчаянно дотягиваюсь до полоски кожи в вороте рубашки. Низкий хриплый стон становится наградой, когда я сжимаю в пальцах его волосы, в отместку кусая за пальцы.
— М-мм.. продолжай..
Шаг назад. Дикий взгляд. Пение невидимых труб. Его крылья — материальные, огненные, огромные. Моя магия, которая вышла из-под контроля. По коже текут струйки металла, но я не чувствую себя безобразной — напротив, самой прекрасной, желанной, нужной. Он смотрит на меня так, как будто молится мне.