Страница 45 из 116
— Титул отца приму или я, или Кэс, — спокойно продолжил Грэй. Лицо брата стало непроницаемым, — Кэс слишком молод, и, честно говоря, не справится с такой ответственностью. Это не его, — Грэй помолчал.
— А как же Ари? — Я удивилась.
Разве после ссылки отца титул не перейдёт старшему из братьев?
— Если он женится на крылатой, то получит титул по их законам. Вряд ли его устроит жизнь провинциального лорда, — хмыкнул братец.
— А тебя устроит? — Лукаво прищурилась я.
— Нет, но я хотя бы пореже бываю в командировках, — засмеялся Грэй, — не волнуйся о нас и не плачь, Аэри, хорошо? — Наши магии столкнулись, схлестнулись, заискрили.
— Вы моя семья. Я всегда буду волноваться и..
— Не нужно класть жизнь на нашу защиту, Аэри, — голос брата прозвучал решительно, жёстко, — мы взрослые мужчины, которые могут сами себя защитить. И принять нужное решение мы тоже сумеем. Это мы виноваты перед тобой. Мы не уберегли тебя от этого брака. Запомни. Ты не виновата перед нами, что бы тебе там ни привиделось. Ты наша любимая сестра. Мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива. Если для этого тебе нужен Шаннер — он у тебя будет.
Глаза брата яростно сверкнули. Душу словно обернули пуховым платком.
Я запрокинула голову и засмеялась. Снова. День смешириков. Напряжение выходило, выплёскивалось наружу смехом и слезами. У меня! Подумать только — у меня будет кронпринц!
Интересно, Шаннер Мъярг хоть знает о том, что его вассал собирается подарить его своей сестре? Как там говорила няня? На блюдечке. С золотой, твои ж тапочки, каёмочкой!
— Ой.. У меня будет.. Ууу.. Хаааа-ха-ха! Я не хотела, прости!
Я уже не помнила, когда так широко улыбалась. Ещё одна трещина на душе медленно подёрнулась дымкой и начала затягиваться.
— Кур-ррау! — Возмущённо крякнул Корри.
Высунул язык, показывая крупные клыки, и.. в этот момент экипаж тряхнуло — и мы остановились.
— Иди за мной. Можешь ни с кем не заговаривать первой, всё равно у Лесты здесь не было друзей. — Грэй вышел из кареты и распахнул дверцу пошире.
Руки не подал — у стражей это не принято. От этого я почувствовала себя уверенней.
Полузнакомый двор. Величественные светлые стены лучшей лечебницы столицы. Сюда Кэса перевели пару дней назад.
Сердце гулко стучало, на висках выступила испарина, но Сорлейны не сдаются такой мелочи, как волнение! И сейчас. И вообще — никогда.
Сапоги мягко спружинили. Тело наполнила лёгкость.
Внутри здания было уютно — мягкое свечение на стенах, много зелени, приветливые хорошенькие целительницы и строгие целители.
Молодая администратор за стойкой узнала Грэя сразу. Мне захотелось смеяться от того, с каким священным ужасом брат избегал и поцелуя в щёку, и даже обычного рукопожатия.
Магам можно..
Я отогнала грусть. Я тоже маг. У меня всё ещё есть моя цель. И я справлюсь. Пусть брат считает, что Аэри Сорлейн только жертва, что я не виновата. Я знаю, зачем вернулась. И успокоюсь только тогда, когда мои враги будут лежать в могиле.
Но всё-таки.. всё-таки на душе было легче.
Если бы не жуткая тревога за Кэса.
Его палата была на втором этаже.
— Так хорошо, что вы зашли, эрс Грэйсон, — молодая сестра-помощница в зелёном платье стрельнула в брата глазами и тут же стала серьёзной, — ваш брат идёт на поправку поразительно быстро, но его душевное состояние.. Он почти ни с кем на разговаривает и либо смотрит в окно, либо ходит по комнате. Один раз спросил про вас и несколько — про.. Её Высочество, свою сестру, — шёпотом поведала девушка.
Я сжала пальцы. Сумеречный бог сказал, что брата нужно привести в его храм. Только тогда он полностью поправится.
Мне оставалось надеяться, что наши поиски увенчаются успехом. Мы сделали для этого всё возможное.
— Прошу.. — Светлая деревянная дверь беззвучно распахнулась.
Я шагнула вперёд, опередив Грэя. И застыла на пороге.
Кэс.. нет, он не лежал без сознания, слава тяпке не истекал кровью, не бился головой о стену и не рыдал.
Он отжимался. Раз. Другой. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой.
— Семьдесят девять.. Восемьдесят, — донёсся до нас прерывистый вздох и стон сквозь зубы.
Мышцы на спине Кэса напряглись, брат медленно перенёс вес на правую руку и.. та подломилась.
С громким шипением неугомонный братец полетел на пол, но успел в падении перевернутся и сесть на попу.
И только теперь заметил нас.
Сестра-целительница покраснела, как спелый персик, и сердито хлопнула дверью.
— Аэри? Грэй? — Сидящий на полу молодой мужчина медленно, словно забыл, как это делается, растянул губы в улыбке.
Кэс. Мой Кэс. Кипящая ярость обожгла сознание. Если бы я могла — я бы вернулась в прошлое и прикончила тварь, которая играла с моим братом, ещё пару раз.
Теперь я видела магию близнеца. Тусклый, дрожащий клубочек никак не мог принадлежать одному из сильнейших боевиков своего поколения.
Моя собственная сила откликнулась, выпуская тонкие щупы-нити. Они вперёд меня ринулись к брату, переплетаясь с его спутанной магией, поддерживая её, согревая его.
Брат вздрогнул, моргнув.
Это то, о чём говорил Энрис Сумеречный. Кэс не сможет поправиться самостоятельно.
Я не позволила слезам пролиться. Вот ещё. Я ведь говорила, что Сорлейны не сдаются. Да у нас фирменного упрямства хватит на десятерых! Да магия забудет о том, что она собиралась куда-то исчезать, стоит нам встряхнуть дар за шкирку!
— Кэс, лучше не пытайся сейчас улыбаться, а то нам кошмары будут сниться.
Мой голос прозвучал чу́ждо — звонко, с непривычными мне железными нотками.
— Колись, как ты меня узнал?
Я ведь под личиной, а в Кэсе почти не осталось магии. Как⁈
Я шагнула вперёд — и протянула брату руку.
Кэс задумчиво посмотрел на мою ладонь и клацнул зубами у самого кончика пальца. Наши пальцы сплелись — и я рывком подняла брата с пола.
— С ума сошёл — устраивать организму такие встряски? — Мрачно поинтересовался Грэй.
Братец-глас разума прислонился к стене, скрестив руки на груди.
— Пока ещё не сошёл, но всё возможно, — голос Кэса прозвучал хрипло.
Брат осунулся, под глазами пролегли морщинки, кожа побледнела, но хуже всего было видеть, как из его глаз уходят родные искорки смеха.
Это Кэс был главным генератором шуток и поставщиком шалостей. Он поддерживал, подталкивал, призывал не сдаваться.
Это он был самым сильным из нас, это его душа горела так ярко, что могла согреть всех на свете!
Видеть его таким было.. Немыслимо. Невозможно.