Страница 109 из 116
Я поняла, что больше ничего не повторится. Не будет боли. Не будет отчаянья. Не будет гонки на выживание. Не будет душных покоев принцессы, боязни сделать шаг вперёд и ожидания подвоха от императрицы. Не будет больше Тристана.
Мой взгляд на мгновение скользнул по распростёртому неподалеку телу — и ушёл вправо. На сердце было легко, не было ни горечи, ни сожалений. Жалеть врага? Ждать, что он исправится? Спасибо, но нет. Никогда. Тристан бы меня уж точно не пожалел.
Его больше нет — и это к лучшему. Его больше нет — и я свободна. Я не замужем. Я — просто Аэри Сорлейн. Маг металла. Жрица. И..
Шершавый язык скользнул по щеке, слизывая кровь и слёзы. Ещё раз. И ещё. И..
— Шаннер? Что вы?.. — Я задохнулась.
Юркий язык наследника медленно отследил очередную дорожку слёз.
— Пфф! Щекотно!
Объятия стали крепче. Тьма в глазах Шаннера Мъярга сменилась пылающим багрянцем. Огромные крылья укрыли нас с ног до головы, отрезая от внешнего мира. Здесь, в этих объятьях, был мой дом. Было моё сердце.
Белые длинные пальцы стёрли грязь с моего лица.
— Люблю тебя, Аэри Сорлейн. Я полюбил тебя не сразу, не стану врать. Я, наверное, смогу жить, если ты уйдешь. Но это будет бессмысленное существование во тьме, полной чужих криков, боли и крови. Ты стала моим Небом. Ты заполнила собой душу. Всё в этом мире — для тебя и ради тебя. А теперь соглашайся. Просто скажи одно маленькое «да» — и стань моей, — низкий голос казался почти нежным.
А слова — невероятными. Кошмар или благословение?
— Люблю тебя, Шаннер Мъярг. Не скрою — я была уверена, что никогда в жизни больше не полюблю и не позволю мужчине к себе прикоснуться, — моя ладонь взметнулась вверх — и коснулась царапины на его щеке. Она зарастала на глазах, — но ты стал моей опорой, моим служением, искуплением и смыслом. Ты стал тем, кто давал мне силы открыть глаза и идти вперёд. Мне не нужен в этом мире ни один мужчина, кроме тебя. Я люблю тебя, хочу тебя и желаю провести всю вечность, что мне осталась — рядом с тобой. Поэтому, что бы ты ни предложил — я скажу «да».
Мой голос все-таки сорвался.
Один миг. До шепота, до исступленного счастья, до надежды, до света, который вспыхнул для меня. Только для меня. И будет гореть вечно. Свет его крыльев и его души.
— Целуйтесь уже, крылышки! — Смешок южанина.
Казалось, Сартау не способно смутить ничто. Ни древний бог, ни разруха храма, ни тела погибших, ни собственные раны.
Ладонь Шаннера Мъярга прижалась к моей щеке, и он бережно, почти нежно потянулся к моим губам. Первый поцелуй со вкусом свободы пах солью и кровью и был таким сладким, что мне захотелось заплакать. Снова. Слишком много слёз.
— Ты выйдешь за меня замуж, Аэри Сорлейн? Здесь и сейчас? Станешь моей судьбой, моим Небом, моей надеждой, моей жизнью? — В ушах звенело. Разум был ясным, но ощущения захлестывали с головой.
Его дыхание. Тихий шёпот. Касание. Негромкий голос. Восхищение, мешающееся с чем-то горячим, терпким, невыносимо нужным.
— Да, — ответ сорвался с губ прежде, чем я осознала, что и кому говорю. И на что соглашаюсь.
— Обвенчай нас, — потребовал Шаннер Мъярг, кронпринц империи, обернувшись к застывшему напротив Энрису.
Огненные волосы божества пылали. Живой огонь скрывал его тело, а крылья развернулись, загораживая собой место его бывшего заточения. Огромные. Могучие. Сотканные из магии, огня, божественной силы и сумрака.
— Здесь и сейчас, принц? Ты действительно в этом уверен? — В голосе Энриса слышался то ли смех, то ли одобрение.
Мне всё ещё сложно было в это поверить. Во всё происходящее.
Кэс развернулся — как будто только что очнулся ото сна и понял, что он здесь не один. В глазах брата плясало знакомое мне пламя. Он..
— Он станет одним из нас. Вьердом. Не сейчас, ему ещё нужно «переварить» божественную силу и вылупиться. Но он станет великим магом и основателем своего рода, — губы Шаннера коснулись моего уха — и прикусили.
— Аэри, это какое-то безумие, но я никогда не чувствовал себя лучше! — В глазах брата сияли искренний восторг и легкое беспокойство. — ты не ранена? Всё же закончилось? Всё в порядке?
Он резко развернулся и замер, уставившись на Энриса — как будто увидел Сумеречного впервые. На лице Кэса застыло странное выражение — то ли испуга, то ли восторга.
А потом он опустился на колени, склоняя голову. Грэй. Доргат. Маэни. Даже Малькольм Ринтерн, который едва держался на ногах. Все мои друзья и близкие отдавали дань могуществу древнего. Я дёрнулась, но крепкая ладонь удержала меня на месте.
— Не нужно кланяться, — тихим шорохом камнепада сошёл на землю голос бога, — я сам дал вам силу. А вместе с ней — свободу. Мне не нужны ваши поклоны. Мне нужна ваша преданность. Хочешь взлететь вместе со своим избранником, Аэри?
Я не знала, что происходит, но ответ мог быть только один.
— Да.
— Значит, ты полетишь, — ответил Энрис. И на мгновение я провалилась в его темные глубокие глаза, ощущая на себе дыхание сумрачного мира.
— Вы готовы? Моё время в этом мире на исходе. Я не хотел бы разрушить вашу столицу, — в глазах Энриса отразилось пламя факелов.
— Вот же. Не успела развестись, как опять замуж, — проворчал Грэй. Но я видела тепло и одобрение в его глазах.
Он, как и Кэс, выглядел обновлённым. Живым. Почти счастливым.
— Готовы, — ответил за меня Шаннер. И крепко сжал мою ладонь, переплетая пальцы.
— Встаньте, — едва слышный шёпот, но все поднялись с колен.
Только Накетча Сартау стоял поодаль, не приближаясь, и чему-то улыбался. Казалось, бог его вообще не замечал.
Но вот Энрис едва заметно повернул голову. В багровых глазах вспыхнуло что-то — неуловимое. То ли сожаление, то ли ярость, то ли принятие.
— Подойди, потомок. Я прощаю твой род. Ты искупил грех своего предка, — горло сжало от нахлынувших эмоций.
Впервые на вечно весёлом и беспечном лице южанина застыла маска. В темных глазах блестели слёзы.
— Наставник — потомок одного из древних родов вьердов, — раздался тихий шёпот Шаннера, — ходили слухи, что его предок был одним из тех, кто первым присягнул новым богам, отрекаясь от создателя. Похоже, слухи были правдивы.
Тяжело, будто не веря в происходящее, Накетча Сартау шагнул вперёд и рухнул на колени на подгибающихся ногах. Его плечи содрогались. Я вдруг ощутила, что глаза снова горят от непролитых слёз.
На лице Энриса застыла усмешка. И только пламя в его глазах жило и пело. Бог шагнул вперёд, обхватывая ладонями голову Сартау.