Страница 85 из 105
Квартира кишела тараканами, и когда Дарина увидела их впервые, включив ночью свет на кухне, ее словно парализовало. Некоторые люди так боятся змей – они перестают соображать от одной только мысли о том, что поблизости может быть змея, и впадают в ступор. То же самое произошло и с Дариной: при виде разбегающихся насекомых она не могла шелохнуться, пока тараканы все до одного не исчезли, словно их и не было. Но она же знала, что они есть! Потому медленно развернулась и не посмела войти на кухню за водой, а побрела назад в комнату, где было невыносимо душно, постель чем-то воняла, а у шкафа то и дело со скрипом открывалась дверца. Дарина лежала в темноте, в этом уродливом месте, и у нее было ощущение, что она попала в фильм ужасов. Любой студент посмеялся бы над избалованной девчонкой, но у каждого свои страхи, и то, что было так обыденно для простого человека у Дары вызвало панический страх.
Первые дни, проведенные в этой квартире, она каждую минуту порывалась вернуться назад к Роману, в чистую постель, понежиться в белоснежной ванне, вдыхая аромат любимых эфирных масел. Да, он наверняка побьет ее, придумает какую-то мерзость, будет наказывать, но ей придется перетерпеть это единожды, и она сможет жить как прежде. И только вид кассет, которые она украла из видеотеки Романа, останавливал ее. Конечно, она не могла просматривать записи, так как в этой квартире не было видеомагнитофона, но даже если бы он и был, она никогда бы не сделала это повторно. Достаточно было просто бросить взгляд на эти пленки, аккуратно выставленные на книжную полку, чтобы ненависть к мужу крепла, а решимость остаться одной не угасала. Она сама толком не понимала, зачем взяла с собой кассеты, но чувствовала, что поступила правильно. Возможно, это было единственное правильное решение, ведь теперь стало ясно, что подготовилась она из рук вон плохо.
Утром Дарина заставила себя зайти на кухню и, не увидев там тараканов, долго мыла чистую на вид чашку, чтобы налить чай.
Где же взять деньги? Такой вопрос мучил по утрам, пожалуй, большую часть населения страны, и они всегда находили ответ, но только не Дара. Девушка тупо уставилась в окно, ожидая ответа. К вечеру она пришла к выводу, что деньги надо
заработать
, больше им взяться неоткуда.
Ни одна девушка в юности не представляет себя посудомойкой или продавщицей на рынке, работа видится чем-то приятным, нужным не столько для денег, сколько для собственного удовлетворения и ощущения полезности и лишь до тех пор, пока самой хочется работать. И даже если судьба заставляет молодежь подрабатывать на не совсем престижной работе, это всегда кажется временным.
Дарина открыла газету, ту же, по которой искала квартиру. Она не представляла, что именно ищет, просто читала объявления. И ни в одной из предлагаемых работ не видела себя. Привитые с детства амбиции, ощущение собственного превосходства, гордость, снобизм – все это мешало ей трезво оценить ситуацию. Ей казалось, что лучше умереть с голоду, чем идти торговать на рынок. У нее не было ни образования, ни опыта, ни каких бы то ни было полезных навыков (кроме умения хорошо стрелять, но как это использовать на практике, девушка не представляла). В какой-то момент Дара осознала, что свобода, которую она так жаждала обрести, не дается так просто. Почву для нее надо было готовить с детства, с юности, не теряя ни минуты на праздность и безделье.
У нее были возможности, практически неограниченные, а она не воспользовалась шансом. Чтобы стать свободным в зрелом возрасте надо поработать в поте лица в молодости, взять от жизни все, не позволять кому-то управлять тобой. Делай что можешь, куй свою будущую жизнь, не обращай внимания на все отвлекающие факторы! И тогда ты либо обретешь свободу, либо перестанешь в ней нуждаться.
Дарина все же заставила себя продолжать читать объявления, испытывая все большее отвращение к предлагаемой работе. И оплата была такая, что она едва ли сможет оплачивать эту конуру, не говоря уж обо всем остальном. Мимо окна прошла женщина, и Дара посмотрела на нее, как на инопланетянку, пытаясь понять ее жизнь. Как живут все эти люди с мизерными зарплатами, получаемыми за тяжелый труд? Как их собственное достоинство не страдает? Как они выживают? Уверяют себя, что все временно? Но неужели они не видят будущего, что оно предрешено, что работа на заводе окончится мизерной пенсией, на которую невозможно будет выжить. Зачем вообще такая жизнь? Уж лучше смерть…
Но как бы ни хотелось Дарине умереть, захотелось есть. Захотелось сильно, желудок заурчал, и девушка удивленно посмотрела по сторонам. Откуда здесь могла взяться еда? Она заставила себя выйти на улицу в поисках ближайшего магазина. Казалось, что все смотрят на нее, знают, что она живет в ужасной квартире, где поломанный бачок и нет стиральной машины, презирают ее за это и злобно ухмыляются.
Дара вскипела ненавистью к окружающим. Она гордо вздернула голову и пошла по улице, делая вид, что знает куда идти. В конце концов, она действительно дошла до захудалого магазинчика на углу улицы. Какая-то старуха схватила Дару за руку и заглянула в лицо мутными голубоватыми глазами:
– Доченька, это ты?
Дарина брезгливо выдернула руку и, ничего не ответив, вошла в магазин. Ей казалось, что тех денег, что у нее остались, хватит на один день жизни, но, внимательно присмотревшись к ценам, была приятно удивлена. Прежде она могла потратить за час все деньги в кошельке, теперь же она купила макароны, масло, колбасу, хлеб, чай, сахар, молоко и плитку шоколада, и заплатила за все, по ее меркам, совсем немного. Дарине протянули тяжеленный пакет, девушка вышла из магазина, волоча чуть не по земле свою ношу, оставляя с каждым шагом частичку гордости и самоуважения. Она словно видела себя со стороны: волосы висят, платье измятое, в руках тяжелый пакет, оттягивающий руку и сдавливающий пальцы.
– Помочь? – спросил какой-то грязный бродяга уже возле подъезда. Он потянулся к пакету, на что Дара рявкнула:
– Пошел прочь!
Бродяга с изумлением отпрянул, даже не обматерив вслед.