Страница 52 из 105
День тянулся так же мучительно долго. Марат, чтобы отвлечься, занялся уборкой, и Дарина с завистью поглядывала на него. Она пыталась читать, но слова не складывались в предложения и осмыслить прочитанное не выходило. На улице вновь полил дождь, отрезав путь на пляж, и Дара с тоской прислушивалась к звукам улицы. В шуме дождя все время казалось, что она слышит шуршание колес подъезжающей машины, но девушка не решалась броситься к окну, чтобы лишний раз не обижать Марата.
– Давай я приготовлю обед, – предложила она. – Я еще ни разу ничего не готовила.
– Зачем начинать? Скоро у тебя вновь будет повар.
Дарина вспыхнула, хотя Марат был прав. Она наверняка смогла бы сварить картошку или макароны и даже пожарить мясо, но раз он не хочет ее помощи, то действительно, зачем?
Марат домыл пол, отжал тряпку и положил ее у входа, потом взял куртку и сказал:
– Пойду прогуляюсь.
– Куда? Там же дождь! – крикнула Дарина вслед, но дверь за Маратом уже закрылась.
Вот вроде она не сделала ничего дурного, но чувствовала себя свиньей. И так не хотелось ничего подобного ощущать, что Дарина уже молила бога, чтобы Роман поскорее приехал и забрал ее отсюда.
Когда на улице стало темнеть, она заволновалась, подходила к окну и высматривала Марата, прислушивалась, не стукнет ли калитка, не залает ли соседский пес. Странно и страшно было оставаться здесь одной, в доме без хозяина. Одиночество всегда прячется рядом: стоит близкому человеку уйти, хлопнуть дверью, и оно выползает, начинает душить. Испуганная Дарина даже не включила свет, она сжалась на диване и старалась не думать о том, что за стенами дома есть враждебный мир, полный недоброжелательных людей, готовых причинить ей вред. Она достала пистолет и сжала его в руке, ощутив, наконец, некоторое спокойствие.
Возможно, девушка задремала, потому что пропустила звук открывающейся калитки и вздрогнула, когда скрипнула входная дверь, а встревоженный голос Марата негромко произнес ее имя.
Дарина бросилась к нему, прижалась всем телом.
– Что случилось? – Марат подумал скорее о чем-то плохом, а не о внезапно вспыхнувшей привязанности Дары. Он отстранился, пытаясь разглядеть ее лицо, но в темноте ничего не мог понять.
– Ты чего в темноте сидишь?
Он включил свет.
– Мне было не по себе как-то.
Дара, Дара, думал Марат, как же ты останешься одна со своими детскими страхами, неопытностью, безразличием к чувствам других? Ведь любовь и привязанности дают смысл жизни, ставят цели, возвращают с небес на землю. А Дарина, странный человек, никого не любила и желала лишь одного – спрятаться с головой в песок, жить для себя и не замечать, как все вокруг устроено. Она не скрывала этого от Марата и напрямую говорила о своих предпочтениях. Как-то Марат спросил, о чем она мечтает, и Дарина спокойно и рассудительно ответила: стать независимой и жить в свое удовольствие.
– А если у тебя будет много-много денег, чем ты займешься? – продолжал Марат.
– А зачем чем-то заниматься, когда у тебя много денег?
– Учиться, развиваться, помогать малоимущим или еще кому…
– Не знаю… я не думала об этом.
У Марата с тоской сжалось сердце за нее, как за кого-то неразумного, требующего его защиты и внимания, но не более. Он даже хотел поскорее закончить эту эпопею, свалить груз ответственности на кого-то другого и заняться собой. Он устал быть взрослым за двоих.
– Ты ела? – спросил он.
– Где ты был?
Марату очень хотелось бы думать, что она переживает за него, но он не хотел обманываться – Дара переживала лишь за себя. С каждой минутой его глаза открывались все шире, он замечал ее эгоизм, увлеченность лишь собой и незрелость. Не отвечая, Марат снял куртку и пошел на кухню готовить ужин. Краем глаза заметил, что она, успокоенная, улеглась на диван и погрузилась в книгу. Ничто больше не тревожило эту девушку: Марат вернулся, ужин готовился, и все было в порядке. Когда он позвал Дару к столу, то наблюдал за ней уже без розовых очков, как за приемным ребенком, ответственность за которого ты взвалил на свои плечи, но умиляться которому не в силах.