Страница 48 из 105
К их группе примкнули еще двое – мужчина и женщина, подошедшие с разных сторон. Им тут же разъяснили, в чем дело, и женщина заголосила:
– Это ж надо, какая наглость! Убивала, грабила, воровала, а теперь ходит вот так просто! Да у моей подруги сына убили на разборках этих бандитских. И никак их всех не изловят.
Толпа одобрительно загудела, каждый стал припоминать, как пострадал от руки бандитских группировок.
Мужчина, хорошо одетый, в тонких очках на носу, с видом профессора сказал:
– А ведь все они откупятся, выйдут через месяц и примутся за прежнее.
– Никакого правосудия! – громко и истерично крикнула женщина.
– Да мы таких при Сталине… – одна из старушенций затрясла кулаками перед лицом Дарины.
Толпа заговорила вся разом, размахивая руками и негодуя, но боясь прикоснуться к Дарине, перейти ту грань между законными действиями и линчеванием.
Из ларька послышался голос:
– Я вызвала милицию.
На лицах гонителей появилось разочарование, потому что они все разом поняли, что вот сейчас приедет наряд и увезет их добычу куда-то, а им не достанется ничего, даже морального удовлетворения.
Мужчина вновь грустно сказал:
– Откупятся.
– Ну уж нет! Не все можно за деньги купить. Есть справедливость все же. Не зря их банду накрыли. Наш мэр – коммунист! – заявила бабка, словно это было ответом.
Ее слова навели Марата на дельную мысль. Он сунул руку во внутренний карман и нащупал пачку долларов. Толпа сжималась, у нее чесались руки, и очень хотелось сделать хоть что-то: ударить, ущипнуть, заставить страдать. Женщина сумочкой несмело замахнулась на Дарину, а бабуля вновь ткнула костлявым кулаком ей в лицо. Дара прижалась спиной к ларьку, откуда немедленно послышался голос:
– А ну, не прижимайся!
К их веселой группе направлялись еще две женщины, с любопытством вытягивая шеи. Марат достал пачку денег и громко сказал:
– Здесь пять тысяч долларов, – и швырнул их вверх как можно выше.
Люди ахнули и, разинув рты, задрали головы, с восхищением наблюдая как деньги завертелись и стали, медленно кружась, падать вниз, словно самый прекрасный листопад в мире.
Высокий Гоша первый поймал купюру и изумленно уставился на нее, не веря, что это и впрямь деньги. Стоявшая рядом девчонка ловко выхватила у него бумажку и стала активно подпрыгивать и ловить деньги. Поднялся гвалт. Приличного мужчину толкнули, сбив с носа очки, а одна из старушек, ловко орудуя острыми локтями, оттеснила ослепшего мужчину за пределы денежного дождя. На лицах людей было странное выражение: злость и радость смешались воедино, обнажая их истинную сущность.
Дарина как завороженная смотрела на толпу, которая прыгала, ползала на четвереньках, толкалась и вырывала друг у друга деньги, совсем позабыв о ней. Марат потянул девушку за руку и провел ее сквозь образовавшуюся брешь в толпе. Они вынырнули незамеченными, и лишь женщина в ларьке, непричастная к сбору денег и умирающая от зависти, завопила:
– Держите их! – Но ее никто не услышал.
Беглецы припустили, подгоняемые страхом и адреналином, они бежали в противоположную сторону от пристани, не думая о доме, а просто о том, чтобы убежать как можно дальше от толпы. Они услышали милицейскую сирену и успели спрятаться в темном подъезде, пахнувшем мочой и плесенью, а когда мимо промчалась машина, они побежали вновь туда, куда несли ноги. Марат совсем не понимал, где они очутились, но в какой-то момент им посчастливилось оказаться на автобусной остановке, и спустя несколько минут они уже ехали куда-то в полупустом салоне.
Дарина надела на голову капюшон и отвернулась в окно, а Марат силился понять, куда же автобус направляется, не решаясь спросить водителя.
Так они доехали до конечной станции, вышли, и Марат нашел такси. Таксист оказался не болтливым и без разговоров согласился отвезти ребят на другую сторону.
– Может, будем проезжать мимо почты? – спросил Марат.
– Если надо, проедем.
Дарина съежилась на заднем сиденье, пока Марат отправлял маме деньги, но водитель не проявил к ней ни малейшего интереса.
Вернулись домой друзья уже в сумерках, уставшие, голодные и перепуганные. Дарина, выходя из машины, почувствовала, что у нее дрожат колени, казалось, что где-то здесь их уже поджидают. Но дом был пуст, вокруг ни звука, даже ветер и дождь стихли, позволяя насладиться покоем и тишиной. Даже свет включать не хотелось, и они, раздевшись в потемках, бросились в объятия друг друга, в привычную постель, которая казалась им в эти мгновения единственным безопасным местом на планете.