Прощай, полуостров! Она

Глава 4

И они занимались. С утра до вечера, с вечера до утра, открыв для себя все прелести такого времяпрепровождения. Не было никакой необходимости выбираться из постели, ставшей для них в настоящее время целым миром. У них были еда, книги и секс, и каждый чувствовал себя счастливым, забыв о том, что за стенами дома есть другой мир, требующий внимания, спешки и решения насущных проблем.

Дарина просто преобразилась, получив самое лучшее лечение. На щеках все время играл румянец, головные боли убрались восвояси, ленивая нега то и дело уступала место активности, и она радовалась возможности размяться и прогуляться вдоль побережья. Пляж здесь был не такой длинный, как возле дома Романа, и они с Маратом ходили туда-обратно, держась за руки и слушая успокаивающий шум моря.

Марат съездил в город и купил Дарине в спортивном магазине кроссовки и теплый костюм. Юноша любовался Дарой в этом наряде, преобразившем ее, потому что она стала такой земной и простой, совсем как обычная девчонка, которая могла бы жить с ним в одном подъезде.

Телефон, купленный Маратом для связи с Романом, валялся забытый где-то в пакете и никто из них не желал вспоминать о нем. Их маленький мирок был таким безопасным и уютным, таким понятным, таким правильным. Все амбиции были забыты, и Марат считал, что сейчас живет идеальной жизнью, какая и должна быть у человека.

Любила ли его Дарина? Он задавал себе этот вопрос постоянно, но ни разу не спросил этого у самой Дары. Наверное, это не важно. Никто не знает, что такое эта любовь и скорее всего у каждого это чувство отлично от чувства другого. Возможно, люди могут испытать одинаковый страх или боль, но одинаково любить – сомнительно. К тому же любовь не может быть постоянной, неизменной на всем протяжении отношений, она может быть сильней от всплеска каких-то гормонов, а потом при плохом настроении может казаться, что ты и вовсе остыл к партнеру, пока новое чувство вновь не нахлынет. Марат по сто раз на дню испытывал колебания силы любви, пытаясь разобраться и не находя ответов. Может ли она сделать что-то, что отвернет его от нее? Может ли, к примеру, ее изменившаяся внешность заставить его разлюбить? Сильно ли его чувство настолько, что он будет так же трепетать от ее прикосновений, когда она станет толстой или старой? Откуда ему было знать ответы на такие вопросы в восемнадцать лет?

– Марат, у тебя было много девушек? – спросила Дарина.

– Ревнуешь?

– Нет, – улыбнувшись, ответила Дара, и Марат ей поверил.

– Расскажи мне о Романе.

– Что именно?

Дара всегда с опаской отвечала на вопросы, словно волнуясь, что поняла вопрос не так и сейчас ляпнет что-то не то.

– Почему у тебя ничего с ним не было?

– Кое-что было, – Дарина покраснела, вспоминая. Странно, с Маратом секс был естественным, простым и раскрепощенным, а с Романом она испытывала лишь неловкость.

Марат ждал продолжения, и она ответила:

– Он не захотел меня или просто не смог… я так и не поняла. Тогда я почувствовала разочарование и смущение, но сейчас даже рада. Мне хорошо с тобой, Марат. Здесь спокойно, и я впервые в жизни не одинока.

– Даринка, – Марат притянул ее к себе и крепко обнял.

Как бы ни было хорошо здесь и сейчас, Дарина не забывала об отце и своем долге. Мысли о том, что нужно позвонить Роману и выбираться из убежища, не покидали ее, хотя она и боялась завести этот разговор с Маратом. Он выглядел счастливым, а разрушить чье-то счастье не каждому по силам.

– Твоя мама что, совсем не волнуется? – начала Дара с другого конца, считая себя манипуляторшей.

– Думаю, что очень волнуется.

– Позвони ей.

– Ты права, – Марат откинул простыню и встал, вспоминая, где же телефон.

Он набрал домашний номер и после первого же гудка стал жалеть, что сделал это. Там, за телефонным гудком, на другом конце провода, другая жизнь, совсем иной мир, возвращаться в который не хотелось. Мамин голос, ответивший на его звонок, был чужим и далеким, не вписывающимся в новую жизнь.

– Да?

– Мама, это я.

Не то вздох, не то всхлип и тишина. Марат представил себе плачущую маму, его затопило чувство стыда и раздражения.

– Мам?

– Я здесь, – у мамы всегда был уставший голос, лишенный радостных ноток, и это было обычным для Марата. Он словно очутился в квартире с нею вместе, где все такое же унылое, пропитанное безвыходностью и бедностью. Как не хотелось туда возвращаться, хотя бы мысленно!

– У меня все хорошо, звоню, чтобы ты не волновалась. Звонить часто не могу, но я в полной безопасности.

– Где ты?

– Не могу сказать. Но у меня все хорошо. А ты как?

– Нормально, Маратик. Скучаю.

– Работаешь? Деньги есть?

– Да, все нормально. Сколько мне одной надо?

Марат понял, что с деньгами у мамы напряженка. Каждый раз, когда дела шли отчаянно плохо, и кто-то интересовался их положением, голос мамы вопреки всему становился почти радостным, уверенным и твердым. Она всегда говорила, что дела идут отлично, и они ни в чем не нуждаются. В детстве Марат недоумевал по этому поводу, не понимая, почему бы не попросить помощи, не занять у кого-то, не пожаловаться. Но принципы мамы в этом плане были нерушимы: говорить о деньгах можно только с самыми близкими, которых у них не было. Что-то кольнуло Марата в сердце: она не сказала ему, значит и его близким считать перестала.

– Мама, я вышлю тебе денег.

Она не стала спорить, просто ответила:

– Хорошо.

– Не скучай, как только смогу, приеду.

– До свидания.

Марат отключился.

Дарина видела, что он расстроен.

– Что-то случилось?

– Все по-прежнему, – нехотя ответил он. – По-прежнему нет денег, нет работы, видимо, нет еще и сил, и желания. После того, как пропал отец, это ее обычное состояние. Когда я был маленьким, она отвлекалась на заботы обо мне, а теперь ей вообще ни до чего нет дела. Но не могу же я вновь стать ребенком, вернуться к ней и позволить опекать себя.