Прощай, полуостров! Она

Глава 14

Когда Дарина стала старше, Корсаков всерьез задумался над тем, что девочке необходимо уметь себя защищать. Он, вопреки всему, не бредил мыслями о сыне, вовсе не мечтал передать ему «семейное дело», как итальянские мафиози, а скорее наоборот, мечтал когда-то забыть о том, каким путем ему досталось состояние, и не желал подобной судьбы для дочери. Сашка, земля ему пухом, был прав когда-то, думал иной раз Корсаков. В то время он не мог позволить лучшему и единственному другу расхаживать с подобными мыслями, потому пришлось убрать его, сразу же после Нового года. Но теперь Борис признавал правоту бывшего друга: нужно меняться, время жестких мер подходит к концу, интуиция подсказывает, что грядут большие перемены и теперь можно и нужно придерживаться буквы закона.

Неплохо было бы отправить Даринку учиться на юриста, пусть поможет доченька разобраться с тем, что так трудно давалось самому Корсакову.

И вовсе не мысли о сыне заставляли Бориса Владимировича думать о том, что девочка не может самостоятельно защитить себя. Черт, да какая разница? А что, пацан пятнадцати лет так уж смог бы сопротивляться уличным отморозкам? Ну навалял бы одному-двум и что дальше? Шансов остаться в живых у девочки намного больше.

Он нанял Даре тренера по самообороне, но заставить ее заниматься оказалось сложнейшей задачей. Она с первых же дней возненавидела тренера и его уроки, и, всячески стараясь их избежать, придумывала постоянные отговорки. То у нее болел живот, то голова, то контрольная, то пришла подруга. Если все же удавалось загнать ее в спортзал, она была вялой, неспортивной, делала все еле-еле, нехотя, и тренер в скором времени стал испытывать к ученице неприязнь. Что за вялая кукла? Руки-нитки, ноги готовы подломиться в самый неподходящий момент, ни прыгать, ни бегать она не могла, а вызвать в девчонке злость, такую необходимую для самообороны, не удавалось вообще. Да, он много раз наблюдал, как женщины, в которых бурлила ненависть на весь мужской род, творили чудеса, вымещая злобу на тренере. А с этой… он был бессилен, но больше всего боялся признаться в этом Корсакову, и потому делал каждый раз оптимистичные прогнозы, живо улыбался и хвалил нерадивую ученицу. Это продолжалось до тех пор, пока отец не пришел однажды на тренировку и не увидел во всей красе «успехи» своей дочери.

– Дара, я хочу поговорить с тренером, – сказал он и заметил, с какой готовностью она убежала в раздевалку.

– Вы занимаетесь уже полгода, – резко сказал Корсаков, – и что я вижу? Мне сомневаться в вашей компетентности?

– Борис Владимирович, я скажу вам просто: она не хочет. И я не в силах заставить ее захотеть. Возможно, если ее напугать однажды…

– Нет, ни в коем случае.

– Но это помогает. Я сам несколько раз…

– Это не обсуждается, – отрезал Корсаков. – Вы знаете, что случилось с ее матерью?

– Да, я вас понимаю. Тогда, я могу посоветовать только одно – увлеките ее чем-то другим. Есть другие способы оказать сопротивление и постоять за себя.

Тренер ожидал гнева Корсара, но являясь бойцом не только по специальности, но и по натуре, все же решился открыть правду. К его удивлению Борис Владимирович не рассердился, а мягко поблагодарил его и выплатил хорошую компенсацию.

– Дара, давай поговорим, – Корсаков нашел дочь лежавшей у себя в комнате перед телевизором.

– Да, пап, – жалобно протянула она, и Корсаков впервые понял, что дочь использует этот жалобный тон в нужных для нее ситуациях.

Он подивился своей прежней слепоте, впервые осознав, что малышка выросла и крутит отцом. Он присел к ней на кровать, ощущая себя старым брюзгой.

– Дара, мы не имеем права быть слабыми. Я сейчас говорю не о силе духа, который конечно же должен быть, а силе физической. Я знаю, что мама говорила тебе, что наш мир это цветочки и птички, что надо всех любить и тогда все полюбят тебя и все в таком роде. – Он перевел дух: говорить о Люси, даже спустя столько лет, было тяжело. – Но вот, что скажу тебе я: мир жесток. В нем живет множество людей, которые могут попытаться причинить тебе вред и боль. Если я не смогу научить тебя постоять за себя, я повторю ошибку, которую допустил, когда погибла твоя мама, и буду винить себя всю жизнь. Ты должна помочь мне, девочка.

– Папа, посмотри на меня. Ну, какая физическая сила? Даже самый хилый шестиклассник побьет меня. Ты должен признать, что я не Ксена – принцесса-воин.

– Кто? Ладно, не важно. Но почему ты не хочешь тренироваться?

– Потому что это не защитит меня от пули! – воскликнула Дара. – Эти тренировки просто глупости, я не буду издавать устрашающий вопль при приближении подозрительного типа. Тем более, что рядом всегда есть охрана.

Корсаков не мог не улыбнуться. Потом ему пришел в голову ответ: она боится пули, так пусть подружится с оружием.

– Давай, ты будешь учиться стрельбе. Твои худенькие ручки вполне справятся с этим. И любому бугаю сможешь дать отпор.

У Дарины загорелись глаза. А что? Это мысль. Пожалуй, этому она готова учиться. На всякий случай она неуверенно протянула:

– Нууу… давай попробуем.

Корсаков был доволен, что ему удалось настоять на своем, а Дарина радовалась, что отвертелась от утомительных занятий в спортзале.

На следующий же день ее отвезли в стрелковую школу. Это было государственное учреждение, школа олимпийского резерва, и простые дети должны были записываться за год, чтобы попасть в группу, затем стоять в очереди, прежде чем им давали в руки оружие и разрешали сделать два-три выстрела за занятие.

Конечно, дочери Корсакова не коснулись подобные глупости: у нее было оружие, личный тренер и неограниченное количество патронов. В первый же день Дара почувствовала такую силу, какой не испытала бы за годы тренировок в спортзале. Там она всегда ощущала свою слабость, ущербность, словно все в мире ополчились против нее, все враги, которые сильнее ее, и нет никакой возможности добиться в худых руках силы. А здесь, как только у нее в руках оказался пистолет, она поняла, что сможет достичь поставленной задачи. Дарина не считала, что произойдет чудо, и она в первый же день начнет попадать десять из десяти, но почувствовала, что когда-то сможет этого добиться. Она была спокойной и уравновешенной, могла расслабиться с оружием в руке и хладнокровно прицелиться. Она готова была слушать тренера, выполняя все его наставления. Олег Алексеевич – пожилой мастер спорта по стрельбе, поучал ее по-доброму, называя «деточкой» и «лапочкой», и завоевал сердце ученицы.