Страница 104 из 105
– Я вернусь домой, папа, когда-нибудь… богатая или бедная, живая или мертвая, но вернусь. Нам будет, о чем поговорить, мне будет, что рассказать тебе: о новой жизни, которую я увидела, об улицах на которых жила, о драмах, разыгрывающихся каждый день в сердцах людей, об идолах и идеалах, о добре и зле, о счастье, сотканном своими руками. Я осознала, что ничего не знаю и мне надо заново учиться и взрослеть, но я поняла одну вещь: нельзя жить чужим счастьем, надо искать свое. Мама так и не смогла это сделать, а я сделаю. Я люблю тебя, папа, кем бы ты ни был.
Она говорила это отцу, крепко сжимая в объятиях, и Корсаков готов был умереть в эту минуту от гордости. Да, она сделала его, но оно того стоило. Он сможет подняться заново, у него еще есть ресурсы, он не списал себя.
– Я тоже люблю тебя, Дарина, ты настоящая Корсакова. Ребята ждут распоряжений, мне нужно идти.
– Да, конечно, папа.
– Еще увидимся.
Дарина наклонилась и взяла на руки Лаки. Он перестал дрожать, но выглядел таким несчастным, не понимая, что же произошло в его маленьком мирке. К девушке подошел Марат, о котором она совершенно забыла, но он терпеливо ждал где-то в стороне, впрочем, как и всегда.
– Что теперь? – несмело спросил он.
– Теперь вся жизнь впереди, – Дарина улыбнулась. С Маратом было просто, куда как проще, чем с отцом. Марат был ее ровесником, возможно, единомышленником.
– Тебе нужна моя помощь? Я хочу помочь, я смогу помочь… – Это все было не то, что он на самом деле хотел сказать. – Дарина, я хочу быть с тобой. Я люблю тебя, я постараюсь сделать тебя счастливой.
– Марат, у меня было много времени на размышления… хотя нет, дело не во времени… Я была
вынуждена
размышлять и пришла к выводу, что я еще слишком молода для серьезных отношений. Мне нужно повзрослеть и дорасти до романтической любви, до свиданий под луной, до чтения стихов. Пока что я была лишь папиной дочкой, а потом меня переместили, как по указу злого колдуна, во взрослую некрасивую жизнь. А я хочу взрослеть сама, дойти до всего своим умом и начать планировать будущее. Ты можешь стать моим будущим, кроме того, мне кажется, что если я кого-то и смогу полюбить, то этим мужчиной будешь именно ты. Но не сейчас.
Когда она произносила эти слова уверенным чистым голосом, Марат понял, что разлюбил тот образ на фотографии. Он понял, что та незрелая, не оформившаяся любовь к таинственной и недостижимой дочери Корсара ушла, исчезла, словно ее никогда и не было, и теперь Марату было странно, что он когда-то считал то чувство любовью. Его место заняло другое, совсем новое чувство, ошеломившее его настолько, что подкосились колени. Он смотрел в лицо этой девушки, такое одухотворенное, молодое и мудрое одновременно, и испытывал чуть ли не благоговейный трепет к новому образу. Какой же она станет, спустя годы и как сильно окрепнет его любовь, не подстрекаемая юношескими гормонами, а укрепляемая уважением и интересом к новой личности? Если Дарина за несколько месяцев сумела так вырасти, что поняла, насколько она молода, что же с ней будет спустя несколько лет? Марат задрожал в предвкушении, готовый ждать сколько нужно. Он знал, что не будет теперь мучиться неизвестностью, ревновать, страдать от бессонницы. Когда придет их время, она позовет его, или судьба столкнет их, а может, они никогда больше не увидятся. Все будет так, как должно быть.
– Позови меня, и я приду, когда скажешь.
– Да, Марат, я знаю, – она легко поцеловала его в губы. – Прощай.
Дарина еще раз окинула взглядом представшую картину и запечатлела ее в памяти, как размытую акварель: желто-красный лес, узкая тропинка, несколько мужчин стоят группой над тремя телами, а в стороне ото всех еще один нечеткий образ.
Девушка медленно пошла прочь, ни разу не обернувшись на тела убитых ею людей, на отца, охрану и Марата. Она оставила прошлое в прошлом, и шла навстречу будущему – самостоятельному и потому невероятно интересному.