Страница 103 из 105
Глава 11
Первое, что сделала Дарина под прикованными к ней взглядами мужчин, это перешла на другую стороны тропы, противопоставив себя всем. Марат, не веря своим глазам, протянул к ней руку, но тут же опустил ее, не желая выглядеть нелепо в глазах любимой. Он и без того был слишком незначительной фигурой в этой ситуации – одинокий оруженосец-мальчишка, тогда как вокруг развязалась битва настоящих головорезов.
Дарина перешла на другую сторону, и Лаки, словно приклеенный к ее ноге, пошел за ней следом. Девушка остановилась и теперь могла со стороны оценить необычную картину, и она всмотрелась. Замерло все вокруг, казалось, что она ушла под воду с головой, звуки прекратили свое существование, а все вокруг стало размытым, нечетким, ненастоящим.
Перед ней стояли три призрака, три нечетких образа, олицетворявших ее прежнюю жизнь.
Вот стоит отец, такой родной, привычный, спокойный. Он был ее детством, ее защитником, исполнителем желаний. Он был ее прошлым. Он не вписывался в настоящее и не мог стать ее будущим, он тянул дочь на дно, поставив свои интересы превыше интересов дочери. Власть стала для него самой желанной, ради нее он был готов на все, она была женщиной его жизни, никак не Дара…
Дарина перевела взгляд на Марата: слишком юный, до глупости смелый, романтичный, верящий в сказки мальчишка. Он спасал ей жизнь и пытался научить любить, но делал это, потому что хотел быть героем, потому что не ценил свою жизнь, потому что не о ком было заботиться, и он, по стечению обстоятельств, выбрал ее, чтобы самоутвердиться. Вряд ли его выбор пал бы на Дарину, если бы она не была дочерью своего отца. Марат мог стать возможным будущим, но при иных обстоятельствах…
Дарина отвернулась от Марата и встретилась взглядом с Романом. Он слегка улыбался, лишь уголками губ, уверенный в своей победе, а глаза замерли, впившись в жену. Он ждал ее капитуляции, зная, что деваться ей некуда.
Дарина заметила в них страсть, нетерпение и ненависть. Вот оно, ее настоящее! Богатство, роскошь, муж, а также бесправие, страх и насилие.
Чего они все от нее ждали? Почему молчат и наконец-то дают право выбора? Никогда прежде никого не интересовало, чего она хочет, а тут в одночасье замерли все. Неужели ее отец тоже ждет, пока она сделает свой выбор? Разрешит убить Марата? Сам Марат, не сказав ни слова, ждет, что она выберет его, что отдаст за него своего лучшего друга – Лаки, а он тем временем получит внутреннее удовлетворение, что утер нос Роману. А сам Роман? О каком ее выборе он мечтает? Дара была уверена: каков бы ни был ее выбор, Роман убьет всех.
– Дарина, мы ждем, – нетерпеливо сказал Вайль и быстро щелкнул пальцами. Как по мановению волшебной палочки в руках у его охраны появились пистолеты, направленные на охрану Корсакова. – Надеюсь, это немного подстегнет тебя, мы же не будем стоять здесь вечно.
Теперь перевес был на стороне Романа: ни Леший, ни Андрей не успели среагировать. Корсаков не моргнул и глазом, не изменил позы и был так же спокоен, как обычно.
– Думаешь, это твоя лучшая игра? – наконец спросила Дарина. – Верх совершенства? Кого из друзей выберет жена? Это даже покруче повешенного кота будет, да? Рома, Рома, ты все еще играешь в детские игры, – голос Дарины дрогнул, и она нарочно тяжело вздохнула, – я правда должна выбрать?
– Да, милая, должна, – в тоне Романа слышалось удивление и радость.
– А потом?
– А потом мы поедем домой. Выбирай скорее, быстрее начнешь, быстрее все это закончится.
– Хорошо. Помнишь, я призналась тебе в ненависти? Я выбираю тебя.
С этими словами, она вынула руку из кармана, в которой сжимала пистолет, и сделала два точных выстрела в охранников Романа, которые даже не успели перевести на нее взгляд и умерли еще до того, как обратили внимание на жену хозяина. Роман открыл от изумления рот, а Дарина повторила:
– Я выбираю тебя.
И выстрелила в Романа.
Он упал с выражением недоумения на лице, так и не поверив в случившееся. Дара хотела было расплакаться, к горлу подступил комок, но тут увидела, что Лаки, упав на землю, дрожит от испуга – громкие неожиданные выстрелы слишком испугали собаку. Забота о нем заставила взять себя в руки. Она присела рядом с щенком и стала успокаивать, гладить и шептать ласковые слова, тем самым успокаивая и себя.
– Все хорошо, все хорошо. Теперь все будет хорошо.
– Доченька, – отец, наконец, подошел к ней. – Дай обнять тебя. Я знал, что в критической ситуации ты сможешь постоять за себя, за меня и за наше дело. Я горжусь тобой.
Он махнул рукой, и из леса вышли несколько вооруженных людей. Дарина поняла, что все это время они держали Романа на мушке, и отец всегда был уверен в своей победе, но заставил ее сделать выбор и выстрелить.
– Ты специально вынудил меня убить их? – она, не веря, отшатнулась от отца.
– Ты сделала, что должна была, – ответил Корсаков.
– Но я могла и не делать этого.
– Не удастся всю жизнь прятаться, иногда надо делать выбор.
– Ты знаешь, папа, открою тебе секрет. Есть люди, которые прожили жизнь и так никого и не убили.
– Ты уже не из их числа, – отец не сожалел, а был доволен. – Да ладно, хорошо ведь все! Поедем теперь домой, отметим.
– Я не поеду с тобой, папа. Я буду жить сама.
– Дарина, не говори глупостей. Ну как ты будешь жить одна? Ты посмотри на себя, тебе нравится жить в конуре и голодать?
– А с чего ты взял, что я буду голодать? Теперь, после смерти Романа все, абсолютно все, принадлежит мне. Я его вдова, ты забыл?
Корсаков замер. Его лицо преобразилось:
– Ты так не поступишь со мной.
– Ты уберешь меня? Вряд ли тогда тебе удастся заполучить все назад, новая власть тебе не позволит, учитывая твое прошлое. Я смогу разобраться, как управляться с имуществом и делами.
– Ничего ты не сможешь, ты маленькая девочка, без знаний, без хватки, без опыта.
– Ты сегодня бросил меня в воду и заставил научиться плавать, чтобы не утонуть. Думаю, у меня все получится, я смогу.
Корсаков впервые в жизни не знал, что сказать. Краем глаза отметил, что охрана занялась трупами, потому что в любой момент на выстрелы могли явиться люди и привести милицию. Он знал, как разбираться с подобными вещами, но как разобраться с собственной дочерью не имел представления. В конце концов, он должен гордиться, она его дочь, она то, что он воспитал. Сейчас Корсар смотрел на нее с уважением. Он шагнул вперед и обнял ее.