Прощай, полуостров! Она

Глава 10

К собственному удивлению Дарина ни капли не испугалась и легко выдержала взгляд Романа. Он потерял над ней власть, и она глядела на него, как на бывшего знакомого, такого далекого, что не могла вспомнить, откуда знает его и что ее связывает с этим человеком. Он и впрямь был будто пришельцем из иного мира, здесь в ее лесочке, такой аккуратный и красивый, в дорогом пальто, словно перенесся из параллельной вселенной. Роман стоял, положив руки в карманы, с иронией глядя на жену, в глазах блестела радость сумасшедшего. Его спокойствие не могло обмануть Дару, она осознавала, что он может ринуться к ней в любую секунду, как дикий зверь, не сдержав своего нрава, и раздавить, растоптать ее. Девушка представила, как сильные мужские пальцы сжимают ее шею и не отпускают, пока взор не потускнеет. Она словно воочию увидела, как Роман заглянул ей в глаза и обрадовался, что погасил в них последний живой огонек, а молчаливые охранники продолжали маячить за спиной хозяина, словно тени.

Потом Дарина поняла, что Роман хочет большего, раз приехал сюда лично, он не желает ее моментальной смерти, что же тогда?

– Здравствуй. – Голос Дары был твердым, но она умышленно пустила в него нотку удивления. – Что ты здесь делаешь, Роман?

– По-моему, ответ очевиден – ищу тебя, – игра продолжалась, Роман так же сохранял спокойствие.

Дарина поглубже засунула руки в карманы, зябко поежившись.

– Очень мило с твоей стороны.

Роман засомневался, и это отразилось на его лице. Понимая, что спрашивает глупость, все же произнес:

– Что с тобой, Дара?

– Со мной? Все хорошо.

– Хорошо? Посмотри на себя, на кого ты похожа.

– Да, я испытываю некоторые материальные затруднения. Но насколько я помню, все, что мне принадлежало, я отдала тебе. – Дарина вовсе не чувствовала злости или обиды, она говорила это с издевкой в голосе, наслаждаясь недоумением мужа.

Роман увидел, что девушка, стоявшая перед ним в ужасной куртке, слишком не похожа на его жену. Девушка откинула капюшон, и ветер тут же растрепал ее короткие волосы, а Роман мог внимательно рассмотреть сбежавшую жену. Он не узнавал ее не из-за внешнего вида: бесформенной одежды, резиновых сапог, слишком коротких черных волос. Эта незнакомка была такой привлекательной, несломленной, вопреки явно нищенскому образу жизни, ее кожа была слишком светлой для пасмурного дня, словно подсвечивалась изнутри. Такая хрупкая! У Романа зачесались руки, так хотелось бросить ее в грязь и стереть раз и навсегда этот свет с кожи, заставить лицо скривиться от боли, и потом целовать искаженные губы.

Он сделал было шаг вперед, но тут раздался какой-то звук, охрана вскинулась, Роман замер на месте. Из леса выскочила собака и, виляя хвостом, подбежала к Дарине, ткнулась носом ей в колени, потом заметила чужаков. Пес замер, он не знал, что такое неприятности, не боялся людей и не заметил угрозы. Но поза хозяйки заставила и его замереть на месте, и он, как воспитанник лучшей собачьей школы, сел рядом с ее ногой.

У Дарины дрогнули губы, она хотела было улыбнуться, но заставила себя сдержаться, а осознав возможные последствия, пыталась не показать внутренней боли. Страх вернулся, нахлынул жарким покрывалом и, конечно, Роман заметил. Он сам был как зверь, всегда готовый унюхать чужую слабость, страх, горе. Губы его расплылись в улыбке, и он уцепился за возможность.

– Этот милый щенок, он твой? Можешь не отвечать, все и так ясно. Это и есть твоя новая привязанность? А я переживал, что у тебя появился другой мужчина. А оказывается, мой соперник – вот он? – Роман расхохотался. – Ты не наигралась, милая? Заставила меня страдать, переживать, выставила на посмешище и ради чего?

Дарина молчала. Отец всегда предупреждал, что нельзя иметь привязанности, они делают тебя уязвимым, слабым, покорным. Неужели Вайль вновь одержит верх? Ненависть, вспыхнувшая в ее глазах, раззадорила Романа, и он чуть ли не заплясал:

– Я предлагаю сделку. Ты возвращаешься домой, ко мне, своему мужу, становишься прежней покорной и любящей женой, а взамен я прощу тебя и подарю плюшевую игрушку из этой собаки. Можешь поставить чучело у себя в комнате, как напоминание о моей доброте и терпении.

Дарина стиснула зубы, собираясь с мыслями, сдерживаясь из последних сил, как человек, который вот-вот будет разорван львом, следует инструкциям о том, что надо сохранять спокойствие, не бежать, не кричать и тогда возможно зверь уйдет.

Слева от тропинки раздался какой-то звук, и все без исключения повернули головы. Среди деревьев появился Корсаков, а у него за спиной маячили Леший и Андрей. Корсаков добродушно улыбался и говорил:

– Ну что за погода! Совсем не способствует продираться сквозь кусты. – Он стряхнул с головы капли воды и листья. – Ух, ну и местечко же ты выбрала, Даринка.

Все участники разыгрывавшейся драмы уставились на появившегося Корсакова, в изумлении открыв рты. Корсар на некотором расстоянии встал за спиной дочери, а за ним привычно стояли Леший и Андрей, мало чем отличаясь от охранников Вайля. Теперь картина происходящего поменялась: в середине стояла Дара – одинокая девичья фигурка, а по обе стороны от нее, как зеркальное отражение друг друга, двое мужчин с охранниками за спиной.

– Ну, ребятки, рассказывайте, что тут у вас происходит? – непринужденно спросил Корсаков, но конечно, обмануть он не мог никого, ни дочь, ни ее мужа, ни охрану. Возможно, лишь охранники Вайля не до конца понимали, что к чему, но они никогда не проявляли инициативу.

– Борис, дорогой мой. Мы бы и сами разобрались. Муж и жена, как говорится, одна сатана. – Роман улыбался.

– Неспокойно было на душе у отца, зятек. Все же несу я ответственность за поступки своей доченьки, вина на мне за ненадлежащее воспитание. Давай-ка я заберу ее, нашлепаю дома хорошенько и отправлю назад к мужу.

– Да что ты, Борис. Не за что шлепать ее. Все нормально у нас. Ну, поссорились немного, с кем не бывает. Я и сам могу нашлепать ее, – он говорил шутливо, дурачась, чтобы всем было понятно, что это лишь шутка.

Дара сдвинулась немного назад, к краю тропинки, чтобы мужчины могли спокойно беседовать, а она не мешала им, не закрывала обзор. Все шестеро уловили ее манипуляцию, но ничем не выдали этого. Ее словно не существовало, она опять становилась бессловесной тенью среди огромных мужчин, решающих ее судьбу. Она опять попала в капкан, готовая отгрызть себе руку или ногу лишь бы выбраться.

Роман глядя не на жену, а, не спуская глаз с ее отца, протянул руку ладонью вверх.