Клуша

Клава много чего могла бы ответить на это, и послать матерно, и сообщить, что мужа ее она держит и не собирается, но вместо этого скрестила руки на груди и спросила:

– Зачем?

Женщина явно растерялась, потом собралась. Клава ее даже немножко зауважала. Нелегко ведь вот так прийти домой к сопернице.

– Затем, что если мы с ним разведемся, то он потеряет львиную долю бизнеса. А начать все с начала он вряд ли сможет, достичь же того, что он имеет сейчас – никогда.

– Какая забота о любимом муже, – сказала Клава с иронией.

– Все равно он с тобой Клушей долго не останется. С тобой и ребенком-дебилом твоим! – выпалила женщина и в этот момент Клава ее узнала.

– Ангелина Смородинова? – сказала она удивленно.

Ангелина насупилась, скривилась, будто сейчас заплачет.

– Вологдуева, – буркнула она чуть слышно.

Клава закивала, заулыбалась, так что Ангелина испытала острое противоестественное вцепиться ей в волосы и выдрать все кудряшки.

– Мне Борька рассказывал, – сказала Клава, – что его у Алины увела подруга. Но я забыла, что ее подругой была ты.

– Оставь Борьку в покое, – дрожащим голосом сказала Ангелина. – Ты же его даже не любишь.

– А ты любишь? – спросила Клава, потом вздохнула. – Он ничего мне про тебя не говорил, что даже то, что ты в городе.

Ангелина выглядела уязвленной.

– Вообще ни слова? – спросила она.

– Ни единого. И телефон прятал, а я даже без внимания…, – сказала Клава. Потом посмотрела на Ангелину тяжелым взглядом. – Еще раз назовешь моего ребенка дебилом – нос сломаю.

И по ее взгляду Ангелина поняла – сломает. Или серьезно попытается

– А теперь иди. Нужен мне твой боров больно, – сказала Клава.

Ангелина развернулась на нетвердых ногах. Стремясь выглядеть поэффектнее, она надела каблуки и теперь жалела об этом. Внизу хлопнула подъездная дверь, Ангелина услышала знакомые шаги. Она едва успела спрятаться пролетом выше, чтобы не попасться на глаза мужу. Хватит уже унижений на сегодня.

Клава за пошедшие годы изменилась, а вот на счет себя Ангелина вовсе не была уверена.

Ее душили слезы.

Глава 20

Больше всех негодовала тетка.

– Ты зачем мужика выгнала? – выговаривала она. – Так и будешь всю жизнь одна куковать, как мать твоя.

– Ну и ладно, – бурчала Клава. – Зачем мне женатый мужик?

Тетка неодобрительно качала головой.

– Этот хоть деньгами помогал, – сказала Валерия Васильевна. – Олежку принял. Кому ты еще с ребенком-инвалидом нужна?

– Моя ценность как женщины и человека не зависит от того, кому я нужна, а кому нет, – заявила Клава напыщенно.

– Чего? – взвилась тетка. – Ты где этого нахваталась?! Подруга твоя Алинка подучила, да?

– Нет.

– В ентернете вашем срамном начиталась, – тетка в негодовании распалялась все больше. Круглые щечки заалели, грудь под леопардовой кофточкой ходила ходуном.

Как будто сама не одинока, сердито подумала про нее Клава, и что-то не страдает от этого. Но вслух говорить не стала.

– Не в средневековье живем, – сказала Клава. – Сама справлюсь.

– Дело твое, молодое, – внезапно махнула рукой тетка и утопала в детскую, к Олежке. Мол, что с ней, дурой, разговаривать.

Клава переживала из-за разговора с Борисом. Вначале, повинуясь моменту, она собрала его вещи и выставила у порога. Борис сидел на стуле в прихожей и являл зрелище столь жалкое, что Клава перестала беситься и спокойно велела ему возвращаться домой.

– Вот так меня отпускаешь? – спросил Борис осуждающе.

– Мы попробовали. Не получилось, – сказала Клава. – Не стоит заводить дело так далеко, как вышло с твоей женой.

– Не сравнивай.

– Почему?

– Я никогда не был с ней счастлив.

Клава погрустнела. вспомнив их недолгую поездку заграницу, первую в ее жизни. И то, как он пытался показать ей "другую жизнь" настолько, насколько умел. Как он обнимал ее по ночам так, что она не могла дышать и барахталась, пока не ослаблял хватку. Как они болтали в темноте о том, куда бы еще хотели поехать и что сделать. Как завтракали вместе, и Борис улыбался. Она в самом деле, пусть на короткое время, сделала его счастливым.

Если бы он не врал ей, если бы не держал как "запасной аэродром"… Клава испугалась, что передумает.

– А она была счастлива с тобой? – спросила Клава, не сомневаясь, что знает ответ. – Ладно, ладно, иди. Передавай привет Ангелине.

Неизвестно, передал ли он привет, но больше не звонил. Клава скучала по нему примерно так же, как по Алине, осознав, что Борис, может, и не был ее мужчиной, но дружить с ним ей нравилось. Теперь она жалела, что не оставила его в пресловутой френдзоне. Но сделанного не воротишь.

Тетка все еще донимала ворчанием. Клава невольно радовалась, что родственников у нее немного, не то еще семейный совет бы собрали. Дяди, тети, все бы высказались. Когда Клава была маленькой, она завидовала детям из больших семей. Да и теперь иногда жалела, что у нет брата или сестры, но многочисленной родни больше не хотелось.

Одной тетки за глаза достаточно.

– Клава, а тебе этот чайник нужен? – голос Валерии Васильевны раздался уже из кухни.

– Нет, в нем кнопка сломалась.

– Я себе возьму?

– Берите.

Тетка снова высунулась из кухни.

– Ты похудела что ль? От переживаний это. Довели тебя мужики.

– Ничего не из-за переживаний, просто похудела. Питаюсь правильно, – сказала Клава, невольно повеселев. Если уж Валерия Васильевна заметила, то действительно похудела.

Тетка покивала, потом глубокомысленно изрекла:

– Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

Клава ответила ей скептическим взглядом.

– Ну ничо, ничо, тебе так идет. Пирожков испечь тебе?

– Не надо, тетя, – взмолилась Клава.

– Пирожки от сердечного горя – первое средство, – нравоучительно сказала тетка и загремела посудой на кухне.

– Тееетя, – протянула Клава, о чем-то напряженно размышляя. – А познакомить тебя с соседом нашим, Леонидом Васильевичем? Он пирожки очень любит.

– Ты мне эти глупости брось! – тетка громыхнула кастрюлей для теста особенно громко. – Стара я уже под мужика подстраиваться. Ты вон и то не сумела. А что, хороший сосед?

– Интеллигентный, – сказала Клава.

Валерия Васильевна весело хмыкнула.