Клуша

Борис скучал. Поглаживал Клаву по спине и уже даже не пытался вести светский разговор. Клава щелкала кнопкой пульта, не зная, на чем остановиться. а Борис не давал ей подсказки.

– Вроде, замолчал, – сказал Борис, напряженно прислушиваясь. Клава выключила телевизор. Оба затаили дыхание.

– Да, уснул, – сказала Клава. Она посмотрела в глаза Борису, потом резво соскочила с дивана.

– Что? – спросил он, растерявшись.

– В спальню, – рассмеялась Клава. – Или уже передумал?

Борис потер глаза, глубоко вздохнул, настраиваясь.

– В спальню, – сказал он.

После они лежали в обнимку под теплым одеялом. Борис прижимался подбородком к Клавиной макушке и думал о том, что теперь все у него будет по-другому, Клава посапывала, сомлев от тепла.

Алина заглушала образовавшуюся пустоту чисто женским способом – шопингом. Но от тряпочных магазинов, по которым раньше ходила с Клавой, веяло одиночеством. То и дело хотелось окликнуть подругу и показать то свитер с оленями, то джемпер с тонкой вышивкой на вороте. Клава бы оценила, думала Алина, разглядывая очередную толстовку.

С безделушками для дома оказалась та же беда. Интерьер собственной квартиры Алина считала идеальным. Ничего лишнего, строгие линии, приглушенные цвета. Мелкие вазочки неправильной формы, уточки, вереница фарфоровых слоников больше подошли бы Клаве, не ей. Движимая чувством потери, Алина все же купила слоников, не представляя, куда их поставит и зачем они ей вообще нужны.

Толкотня в магазинах позволяли приглушить чувство одиночества. Внимание продавщиц – ощущение ненужности. А мелкие покупки, пусть мимолетно, дарили радость обладания. Алина любила большие торговые центры со скользкими полами и прозрачными стенками. Любила рассматривать товар подолгу, выискивая необычные вещи в неожиданных местах. Круглые стимпанковские очки в отделе элитной бижутерии. Алина с удовольствием трогала аккуратный кожаный чехол. Она бы никогда не купила бы подобную вещи, а тем более не надела, но смотреть ей нравилось. Она интересовалась буквально всем, милыми контейнерами для еды с китайскими мишутками, вдруг соберется на пикник, кожаными браслетами, которые не шли ни к чему. В магазинах одежды Алина несла груды неподходящих ней тряпок, просто посмотреть, какой она может быть в них. Удивительно, но именно в таких случаях она делала лучшие покупки.

И все-таки причину, которая выгнала Алину из дома швыряться деньгами, до конца забыть не удалось. Алина держалась до последнего и уговаривала себя не звонить Андрею, если только он не позвонит ей сам. Хорошо бы с кем-нибудь поговорить, хотя бы с Клавой, но она вряд ли теперь когда-нибудь простит Алину.

Алина же свою подругу так и не простила.

Кстати, о подруге. Алина готова была поклясться, что видела похожую на нее женщину в торговом центре. Другая прическа и одевается иначе, может и показалось. Позвонила Борису – выключено. Что-то часто он начал выключать телефон, в неприятности, что ли, влип?

Женщина тоже ее заметила и поспешила ретироваться, чем только укрепила Алинины подозрения. Но все это дела минувших дней, подумала она, и, если к Борису вернулась жена, тем хуже для него.

С тех пор она еще раза два видела бывшую подругу то в кафе, то на другой стороне дороги. Будь у Алины хоть капля склонности к паранойе, то она решила бы, что бывшая подруга следит за ней. Но проблем, которые Алина сама создала на свою голову, у нее и так хватало, чтобы беспокоится о ком бы то ни было. Но еще пару раз она заметила знакомое лицо, то обращенное к ней в круглых темных очках, то спрятанное под объемным меховым капюшоном.

Когда в очередной раз оглянувшись, Алина увидела смутно знакомую незнакомку, делающую вид, что интересуется ценами на пиво начерченными на заляпанной грифельной доске рядом с входом. Алина собралась уже подойти к ней и спросить, все ли в порядке, не ищет ли она чего, как звонок телефона заставил ее подпрыгнуть.

– Привет! – раздался в трубке голос Андрея.

Глава 18

Наверное, именно так чувствуют себя замужние дамы, прожившие с мужем с десяток лет, думала Клава, получив очередное сообщение от Бориса. Посиделки в кафе сменились посиделками у нее дома, готовить теперь приходилось в два раза больше. Борис любил хорошо покушать. И хотя Клава все же старалась питаться правильно, Борис относился к ее потугам с мужской снисходительностью.

Он не отнекивался от просьб провести время с Олежкой, но время с ним пережидал, пробуя играть с мальчишкой разве что в мячик. Похоже, он немного побаивался оставаться наедине с Олежкой. А главное, он практически переехал к Клаве, разве что вещи не перевез, что, привыкшую жить без мужчины в доме Клаву, угнетало.

Были и хорошие моменты: просыпаться по утрам в постели не одной оказалось очень приятно. Борис ощущал начало их полноценного романа как медовый месяц, и оттого старался ублажить свою возлюбленную. Варил кофе по утрам и спрашивал, как у нее идут дела. Посылал сообщения строго четыре раза в день, когда у самого в работе случались перерывы.

И все же, пусть поначалу новизна отношений Клаву захватила, она не могла отделаться от чувства, что что-то не так. Она мало с кем имела отношения, так что не могла понять, что именно кажется ей неправильным. Хорошо бы было посоветоваться с Алиной, но писать или звонить ей было выше Клавиных сил.

Клаву смущало, что она так ни разу не побывала у Бориса дома, и постоянно выключенный дома телефон Бориса, якобы чтобы не беспокоили с работы, тоже.

Но если непроглядная рутина, мелкие, наслаивающиеся одно на другое мелочи и загоняют в депрессию, то та же рутина может из нее вытащить. Дело в мелочах.

Клаве все так же приходилось вставать по утрам, вести ребенка в детсад, работать, возвращаться. Забирать ребенка, отводить его к тете, если та была в настроении повозиться с внучатым племянником, делать уборку. Заниматься с Олежкой.

Клава не подозревала, что в ней найдется столько терпения, чтобы вырезать и клеить с сыном, мять пластилин, рисовать линии и учить его повторять за ней простейшие звуки. Она не подозревала, что еще больше терпения ей понадобится, чтобы научить его более элементарным вещам – одеваться, раздеваться, пользоваться ложкой и вилкой, и показывать на предметы пальчиком. Она выработала строгий "мамин" голос, чтобы предостерегать Олежку от ошибок и опасностей.