Клуша

Времени оставалось только чтобы отвести Олежку в садик и быстро-быстро бежать на работу. Клава заранее пришла в отвратительное настроение, представляя, как придется просить поменять график работы, чтобы ходить на занятия. Она уже слышала ворчание сменщицы, что Клава только о себе и думает, а на жизнь других ей плевать, и что все должны под нее подстраиваться. Из-за ворчания и нервотрепки с графиком, поначалу нравящаяся ей работа, больше не приносила такого удовольствия, что Клава даже подумывала уволиться нафиг и искать другую. И только воспоминания, каково это – искать новую работу, не имея средств к существованию, останавливали ее.

Ее на работе тоже терпели. Потому что нового работника выучить долго и хлопотно, а Клава с обязанностями неплохо справлялась и с людьми вела себя дружелюбно, как бы не костерила их потом за глаза за придирчивость и жлобство.

Продавать мебель не труднее, чем обувь, Клава усвоила этот урок быстро.

Сидя за столом на рабочем месте, ленивым взглядом осматривая свой мебельный закуток. Клава открыла бложик прочитать комментарии, которые ей оставили пока она спала.

"Мужика тебе надо, чтобы зарабатывал, пока ты с ребенком сидишь"

"Да кто согласится чужого инвалида воспитывать?"

"Найдется дурак, если звезд с неба не хватать"

Клава читала развернувшуюся дискуссию с нарастающим чувством протеста. Да, когда пишешь в интернете, будь готова к тому, что тебя будут как поддерживать, так и осуждать, но некоторым советчикам стоило бы засунуть свои советы в одно место и не вытаскивать.

Клава так и написала.

– С вами все нормально? – спросил ее в тот же день клиентка, пришедшая выбрать тумбочку для прихожей.

– Нормально, – нахмурилась Клава. Вопросы – плохой знак.

– А то у вас лицо такое будто вы сейчас расплачетесь.

Клава вздохнула. Не вываливать же все на бедную женщину. Она не виновата в том, что ей нужна тумбочка, а у продавщицы настроение не продажное. А проблемы в интернете… Даже звучит смешно – "проблемы в интернете", и не проблемы вовсе.

– Да все нормально. Вы не обращайте внимания, это я палец утром на ноге ударила, до сих пор болит, – не зная почему, на ходу придумала Клава, просто, чтобы ей посочувствовали.

Женщина кивнула. Клава, внезапно проникавшаяся симпатией, подробно расспросила про прихожую и помогла подобрать подходящий вариант, вместо того, чтобы втюхать дорогой или плохопродаваемый товар "по акции".

И все же, даже интернет начал разочаровывать Клаву как место, где можно получить моральную поддержку.

– Сколько у тебя сумок?! – Борис отнес в машину уже два чемодана на колесиках, а багаж все не кончался. Его супруга предпочитала дорогие сумки из кожи или пусть текстиля, но от известных фирм.

– Осторожнее, это же Hartma

– Что ты кричишь, как торговка на базаре?! – огрызнулся Борис. – Ты что, поклажу свою продавать собралась?

– Что?

– Что слишком громко ее рекламируешь.

Губы супружницы сжались в тонкую нитку.

– Зря тебя позвала, – сказала она. Даже после многочасового перелета Ангелина выглядела отлично. На каблуках, в нарядной блузке, расшитой цветами, в юбочке, открывающей прекрасные стройные ноги. В школе она не знала, что делать со своим лишком высоким ростом, была такой нескладной и милой. Все время ходила за Алиной, пыталась ей подражать. От той девчонки не осталось и воспоминания. И на Алину она больше совсем не похожа.

– А пальто твое где? – спросил Борис, поднимая очередной чемодан.

– Зачем? – спросила супружница все еще зло.

– Поздняя осень, холодно. У нас снег уже.

– Снег? – Ангелина выглядела озадаченной. Находясь в теплых странах легко забыть, что на Родине уже идет снег и минусовая температура.

– У тебя теплая одежда вообще есть? – Борис поставил чемодан.

– Нет, – теперь супружница выглядела растерянной.

– Ладно, жди здесь.

Он перетаскал багаж в машину, вернулся за женой и накинул на нее куртку. Она немедленно в нее закуталась и даже пригнулась немного, будто хотела свернуться, спрятаться в нее с головой.

– А ты как же?

– До машины добегу, – сказал Борис.

Ангелина бежала быстро, семеня каблуками по оледеневшей земле. Борис не бежал, быстро шел, стараясь не сутулиться, подергивал плечами, будто хотел отогнать кусачий холод.

– Как отдохнула? – спросил он, клацая зубами, едва оказался в машине и врубил печку. Жена приспустила куртку с плечей, выставила вперед грудь.

– Да нормально, – протянула она, растягивая гласные, чего раньше за ней не водилось.

Борис хмыкнул. Они давно уже не играли в нормальную семью, разве что в начале, когда еще рассчитывали, что у них появится ребенок. Ангелине так и не удалось забеременеть. Борис начал намекать на врачей, та предложила провериться обоим. Борис уперся, по молодости лет считая, что причина не может быть в нем, тогда она тоже уперлась. А потом стало не до детей.

Если у жены и были любовники, а наверняка были, то либо она была осторожна, либо и в самом деле не могла иметь детей. Борис тоже осторожничал, но видя Клавиного Олежку, все же тосковал.

Ангелина смотрела в окно, на городской пейзаж, серый, с голыми деревьями. Борис ожидал комментария про "Рашку" и убогость.

– Водишь как старая бабка, – проворчала она вместо этого.

– Аккуратно вожу.

Ангелина устроилась поудобнее, сложила ножку на ножку.

– Как у тебя на личном фронте? – спросила она, принимая доверительный тон. Борис знал этот тон, если он скажет, что кто-то есть, то он кобель, нет – кому он нахрен нужен.

Поэтому он пожал плечами. Ангелина ответила ему долгим взглядом.

– Я к тому, что я твою любовницу не потревожу? Все-таки у тебя собираюсь жить.

– Если бы я жил не один, отправил бы тебя в отель.

– Даже так?

– Даже так.

– Почему ты всегда такой злой?

– Одним видом своим бесишь.

Ангелина фыркнула, запахнула полы куртки, спрятав грудь.

– Совсем не меняешься, – сказала она. – Дай позвонить, у моего зарядка села.

– Возьми, – с деланным равнодушием отозвался Борис.

Жена тут же сунула нос сначала в сообщения. Не найдя ничего инкриминирующего, глянула в последние контакты.