Клуша

Мария Васильевна утерла покрасневший нос, лицо ее некрасиво расползлось, и она старательно избегала смотреть на Леонида Васильевича.

– Ох, пусть она у вас работает, только не позволяйте ей так со мной обращаться, – сказала она.

– А вас я попрошу больше сюда не приходить, – твердо сказал Леонид Васильевич. – Устроить такое перед самым открытием. Мы уже как полчаса должны работать, а слушаем ваши невнятные претензии. Клава, ступай в зал, остальные тоже. Все, собрание закончено.

– Леонид Васильевич, вы просто не понимаете, – запричитала Мария Васильевна.

– Да идите уже работать! – взорвался шеф. Он вообще никогда не орал, так что всплеск эмоций заставил присутствующих немного прийти в чувство.

– Я считаю, что Клавдию необходимо уволить, – тихо сказал Ирина Николаевна. – Нам такие не нужны.

– Я тоже считаю, что меня надо уволить, – сказала Клава. – Я тут не нужна.

– Ну что вы такое говорите, Клавдия, – Леонид Васильевич явно был в отчаянии. Мария Васильевна сузила глаза. Оставалось только догадываться, какие мысли пришли ей голову, глядя, как Клаву защищает директор.

– Я уйду отсюда. – сказала Клава, угадав ее мысли и закипая, – и ты не узнаешь, где я живу, где работаю. Не увидишь больше ни меня, ни Олежку. Этого ты хотела добиться?

Мария Васильевна хмыкнула, она никогда не принимала угрозы дочери всерьез, но на этот раз Клава была полна решимости воплотить задуманное. Да хоть бы пришлось и на трех работах работать, она справится и проживет без матери. Решение неожиданно окрыляло, но и пугало тоже. На мгновение Клаве захотелось смягчить ситуацию, она все-таки любила мать и не сомневалась, что та любит ее.

– Со мной все нормально будет, – сказала она.

– Да, конечно, – сказала Мария Васильевна. – Не приходи ко мне, когда совсем опустишься.

Клава хмыкнула.

– Людочка, проводите Марию Васильевна до двери, – сказал Леонид Васильевич. Людочка неуверенно подошла к Клавиной матери, та дернула плечом и задрав нос сама пошла к выходу.

– Работать! – в который раз повторил Леонид Васильевич. На этот раз его послушались, открыли двери, включили кассу. – Ирина Николаевна, принесите счет-фактуры.

Ирина Николаевна вышла, хлопнув дверью, оставив Клаву и Леонида Николаевича вдвоем.

– Мне жаль, что все так получилось, – сказала Клава искренне.

– Да я и сам виноват, надо было всю ситуацию пресечь еще в корне. Мама ваша неплохая женщина, но находит на людей что-то, бывает… – Леонид Васильевич вздохнул, вспоминая бывшую жену.

– Мне и в самом деле лучше уйти, – сказала Клава. – Мама упрямая, так что на этом не закончится.

Леонид Васильевич покачал головой.

– Жаль, очень жаль, – сказал он. – Выпишу тебе расчет. Удачи на новом месте.

И вот теперь Клава едва не разрыдалась.

– Спасибо, – сказала она отвернувшись.

Глава 7

Следующие три недели Клава как одержимая искала работу. Меньше всего она ожидала конкурса на место продавщицы со смешным окладом, едва превышавшим аренду ее комнатки-квартирки. Клава металась от одной возможности к другой. Недолго проработала оператором в конторе по найму машин, но ее уволили после испытательного срока.

В перерывах, чтобы занять себя и привести мысли в порядок, Клава взялась за верхнюю коробку из кучи перевезенных вещей. За жилье она заплатила за два месяца вперед, так что прямо сейчас ее никто не выгонит. Но работу надо искать срочно и любую. На этот раз действительно любую, кроме криминала, конечно. До такой степени она не отчаялась.

В коробке оказалась посуда, завернутая в старые газеты. Клава осторожно развернула подарочный сервиз и понесла его к буфету. Когда-то давно, очень давно, тетка, сестра матери, подарила ей этот сервиз на шестилетие. Мама здорово ругалась, когда Клава пыталась напоить из фарфоровых чашечек с золотистыми розами на выпуклых боках ватагу куколок, и до сего дня сервиз не трогали. Клава все же забрала его, как одну из немногих "ее" вещей.

Лак на старом советском буфете местами отшелушился, полки покрылись слоем пыли. Клава принялась искать тряпку нашла в малюсенькой ванной целое гнездо тряпья, ломанных швабр и вообще всякой рухляди. Не задумавшись ни на секунду, Клава собрала все это убожество и поместила в коробку из-под посуды. Теперь она тут живет, и, если даже придется жить тут только два месяца, она не собиралась провести это время сидя с ребенком в подобии свалки.

Попутно выяснилось, что неплохо было бы вымыть окна, стереть многолетнюю, без преувеличения, грязь с деревянных подоконников. Поскольку комната все время сдавалась, никто не озаботился заменить окна на пластиковые. Клава поискала подходящее ведерко, но не нашла. Пришлось использовать тазик для белья. Тазик выглядел так, что его самого было проще выбросить, чем отмыть.

Странное дело, вместо того, чтобы ужаснуться объему предстоящих работ и проблем, Клава засучила рукава и взялась за дело. Сначала, вопреки первоначальному плану, взялась за окна. Клава считала, что окна – самое главное освещение в доме. Глаза дома и все такое, и что именно они задают тон комнате. Тем более сейчас, когда даже занавесок нет. Олежека радостно забултыхал ручками в воде в тазике. Клава хотела было его одернуть, как всякий раз делала ее мама, но остановилась. Пусть играет, если ему нравится. У мальчика и так много запретов в жизни для его возраста. А потом их количество будет только увеличиваться.

Пока Клава мыла окна, комната проветрилась, так что стало не только светло, но и свежо. Клава на несколько раз протерла стекла мятой бумагой. За неимением специального средства, не оставляющего разводов. Вода в тазике стала совсем черной. После мытья окон, Клава достаточно устала и проголодалась. Продуктов накануне она так и не купила, и теперь соображала, где ближайший магазин и хватит ли ей пачки пельменей. Но есть только пельмени не хотелось, тем более начинать новую жизнь с них – совсем по-холостяцки. Клава достала любимый блокнот и написала на свободной странице: помидоры, лук, яблоки, помедлив немного, добавила – растительное масло и пельмени. Для начала хватит.

Оставить Олежку одного она не рискнула. Быстро одела ребенка и повела гулять. Заодно и в магазин. Клава редко бывала в этой части города, пусть и работала здесь. В самом деле, что она могла увидеть, кроме остановки да магазина? Только вывески вдоль дороги. Олежка прогулке обрадовался и весело подпрыгивал, заставляя Клаву невольно улыбаться.