Бессильный

Пролог Слоан

Тогда…

Я открываю дверцу «Бентли» до того, как родители успевают его припарковать. Ступаю на гравий подъездной дорожки до того, как они успевают выйти из машины. И лечу со всех ног, чтобы заключить в объятия двоюродную сестру Вайолет. От силы объятий мы едва не валим друг друга на грязную дорожку.

От кузины пахнет зеленой травой, лошадьми и сладкой летней свободой.

– Я скучала по тебе! – взвизгиваю я, как только Вайолет отстраняется и одаривает меня озорной улыбкой.

– Я тоже по тебе скучала.

Краем глаза замечаю, что взгляд мамы, устремленный на нас, одновременно радостный и грустный. Я похожа на свою маму, а Вайолет – на свою. Только вот ее мама умерла, а моя потеряла родную сестру.

Мне всегда кажется, что ей нравится привозить меня на ранчо только потому, что таким образом она ощущает некое единство с сестрой.

Кроме того, так моим родителям удобнее путешествовать по их любимым местам в Европе. Однажды папа обмолвился, что мне полезно «посмотреть, как живут другие люди». Я не совсем поняла, что он имел в виду, однако заметила, как мама поджала губы от его слов.

В любом случае я не жалуюсь, ведь проведу целый месяц на ранчо «Колодец желаний» с семьей Итонов, а значит, смогу тусоваться и веселиться со своими двоюродными братьями и сестрой. Правила здесь не строгие. Комендантского часа не существует. Так что каждое лето я свободна целых четыре недели.

– Роберт, Корделия. – Дядя Харви протягивает руку моему отцу, чтобы пожать ее, а затем стискивает маму в объятиях, отчего та начинает слишком часто моргать, вглядываясь в поля фермы и зазубренные горы позади них. – Рад видеть вас обоих.

Они начинают разговаривать о скучной взрослой жизни, но я их не слушаю, так как из большого фермерского дома выходят двоюродные братья. Кейд, Бо и Ретт сбегают по парадной лестнице, смеясь, пихаясь и бросаясь врассыпную.

А затем за ними следует еще один мальчик, которого я вижу впервые. И он сразу же привлекает мое внимание. У него длинные, худощавые руки и ноги, волосы цвета карамели и самые голубые глаза, которые я когда-либо видела.

Самые печальные глаза, которые я когда-либо видела.

Когда этот мальчик переводит взгляд на меня, на его лице отражается лишь чистое любопытство. Я безразлично отворачиваю голову, чувствуя, как на щеках выступает румянец.

Мама подходит ко мне и гладит по макушке.

– Слоан, не забывай пользоваться солнцезащитным кремом. Ты и так почти сгорела, а поскольку все свое время проводишь в танцевальной студии, твоя кожа не привыкла к такому воздействию солнечных лучей.

От ее суеты я краснею еще больше. Мне почти одиннадцать, а она выставляет меня перед всеми ребенком.

Я раздраженно закатываю глаза и бормочу:

– Знаю. Я так и делаю. – Затем беру Вайолет за руку и бегу прочь.

Мы заходим в дом и поднимаемся в комнату для гостей в поисках уединения, пока все остальные стоят снаружи и ведут светскую беседу.

Вайолет ложится на матрас и объявляет:

– Расскажи мне все.

Я хихикаю и, заправив волосы за уши, подхожу к окну с видом на подъездную дорожку.

– О чем?

– О школе. Городе. Чем ты хочешь заняться этим летом? Просто… обо всем. Я так рада, что в доме появилась девочка. А то здесь постоянно пахнет мальчишками.

Выглянув в окно, я вижу, как таинственный парень пожимает руки моим родителям. Вместе с тем я замечаю неприязнь на лице отца и жалость на мамином.

– А кто этот парень? – спрашиваю я, не в силах отвести взгляд.

– О, – голос Вайолет становится немного тише, – это Джаспер. Теперь он один из нас.

Я поворачиваюсь к ней, приподнимаю бровь и упираю руки в бока, пытаясь выглядеть невозмутимо, как будто мне это не так уж интересно, хотя на деле я без понятия, как это сделать.

– Что ты имеешь в виду?

Она приподнимается, садится на кровать, скрестив ноги, и пожимает плечами.

– У него нет семьи, поэтому мы взяли его к себе. Я не в курсе всех подробностей. Говорят, произошел несчастный случай. Бо привез его сюда прошлой осенью. Так что теперь я считаю его еще одним братом-вонючкой. И ты тоже можешь считать его новым двоюродным братом.

У меня кружится голова, пока сердце борется с разумом.

Сердце желает снова выглянуть в окно: Джаспер такой милый, что при одном взгляде на него в груди как-то странно ухает.

Но разум понимает, что это глупо, ведь если он дружит с Бо, то ему, должно быть, не меньше пятнадцати.

Вот только я не могу ничего с собой поделать.

Поэтому смотрю на него снова.

В тот момент я и не догадывалась, что еще долгие годы буду бороться с желанием взглянуть на Джаспера Жерве.