Томат-бродяга

В жизни Филипа К. прошло несколько дней. Переживший такую метаморфозу, он обнаружил, что у него имеются податливая атмосфера, твёрдый рельеф (наружная корка, хотя для кожи с кучей пустот у Lycopersicon esculentum, т.е. Томата съедобного, слово «корка» не совсем подходит), по крайней мере, в милю толщиной и разнообразие погодных условий. Филип К. производил фотосинтез, вдыхая оксид углерода и выдыхая кислород. Утренняя роса стекала по его нежнейшим изгибам, точно так же, как и дневная роса. Некоторые из этих капель имели размеры с целый океан. Тучи образовывались над экваториальным поясом Филипа К. и, расходясь, выпадали тоннами и тоннами освежающих дождей. Ветры, порождаемые этим метеорологическим явлением и собственным осевым колебанием, дули по всем направлениям над его медленно созревающей кожей. Очень приятно было быть живым – даже в таком необычном морфологическом виде. При этом в отличие от устриц Платона его удовольствие не было бездумным. Филип К. экспериментировал с ветром, дождём, другими монументальными преобразованиями у себя, созреванием внутренних соков, сладостью дыхания и постоянно медитировал обо всём этом. Очень плохо было то, что его никто не населял (об этом вопросе он чаще всего размышлял), так как он производил слишком много кислорода. Но надежд на скорую колонизацию не было. Человеческие существа не скоро отправятся к звёздам. За два года до своего превращения Филип К. работал аэрокосмическим рабочим в Хьюстоне, что в Техасе, и когда его уволили, не смог устроиться на другую работу. Фактически в течение последних четырёх или пяти недель Филип К. поддерживал своё существование исключительно с помощью супа, который составляла горячая вода и несколько ложек кетчупа. И если подумать, для него облегчением было стать томатом. Он напрямую вдыхал, выдыхал, осуществлял фотосинтез, и у него возникло экзистенциальное ощущение, что он избавился в жизни от некого посредника.