Страница 82 из 85
Глава 55
За пару дней до свадьбы барон Элдридж устроил нам с Кайром сюрприз. Он вызвал нас в свой городской особняк. И, честно говоря, я рассчитывала получить от родителя благословение, но..
Как оказалось, барон желал очистить свое имя перед моим женихом. И потому подготовился.
В его кабинете, где по стенам висели портреты величайших артефакторов истории, царил привычный полумрак. А на столе перед ним, на маленьком золотом подносике, я увидела артефакт — аналогичный тому, которым когда-то проверяли Мэгги на невинность.
Я встала как вкопанная прямо на пороге. Внутри всё похолодело.
Папочка, вероятно, свято верил, что я до сих пор живу в общежитии при Академии, а не в доме жениха. И сейчас он собирался взять реванш и доказать лорду-маршалу, что уж младшая Элдридж фамилию не посрамит.
Кажется, мне предстояло стать очередным разочарованием для родителя..
— Я решил закрыть этот щепетильный вопрос заранее, — произнес отец ровным, сухим голосом, будто речь шла не о моей чести, а о сверке артефактов. — Чтобы в дальнейшем исключить любые недомолвки касательно условий нашего брачного договора.
Я смотрела на него, и всё внутри сжималось. Ну вот зачем он так? Кайр же вообще не понимал, к чему этот спектакль.
— Папа, — тихо попросила я, — не надо.
Он перевел на меня раздраженный взгляд:
— После того, что устроила твоя сестра, Лея, — надо.
Кайр рядом со мной даже не пошевелился. Только его ладонь на моей талии легла тверже, собственнически.
— Мне тоже не нужна никакая проверка, — произнес он спокойно. — Я абсолютно уверен в своей невесте.
Отец едва заметно скривил губы.
— Я бы предпочел опираться на факты. Мне будет крайне неприятно узнать после вашей свадьбы о том, что наша семья не выполнила свою часть договора. Тем более, вы сами когда-то настаивали на подобной процедуре.
Щеки обожгло стыдом.
Отец молча подвинул кольцо ближе к краю стола.
Кайр взял его двумя пальцами, усмехнулся — открыто и немного .. предвкушающе — и в одно мгновение надел его мне на палец.
Как и полагается, несколько секунд ничего не происходило. А потом камень ярко вспыхнул!
Сердце с такой силой ударилось о ребра, что мне стало трудно дышать.
— А почему он зеленый? — спросила я в искреннем недоумении, глядя на Кайра.
Ну, правильно, кто как не он должен знать ответ на этот вопрос?
Но он лишь широко улыбался.
Зато отец первым обрел голос.
— Беременна?.. — выдохнул он. — Лея.. ты беременна?
Губы его побелели, лицо вытянулось, в глазах мелькнул уже не гнев, а ужас.
— Как ты могла? — его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Ты хотя бы понимаешь, что натворила? И от кого этот ребенок?!
Кайр одним плавным движением задвинул меня за спину, заслоняя от отцовского гнева.
Я услышала, как он коротко, почти неверяще выдохнул. А потом — счастливо рассмеялся. Да так, что у меня невольно защипало в глазах. Такого Кайра я еще не видела никогда.
С него в одну секунду слетело всё: жесткость, сдержанность, ледяная собранность и привычка держать чувства под замком. В его глазах горело чистое, ослепительное счастье.
— Даже я, — сказал он негромко, не сводя с меня глаз, — прекрасно знаю, от кого беременна моя невеста.
— Но Кайр!.. — я хотела возмутиться и спросить его, как же так вообще получилось-то?
Но это был откровенно глупый вопрос — я же сама в этом активно участвовала. Чувства смешались, мысли запутались, и я просто крепко его обняла.
Он подхватил меня на руки и прижал к себе с такой осторожностью, будто я внезапно стала самым хрупким сокровищем на свете.
— Лея.. — выдохнул он, зажмурившись на мгновение и уткнувшись лбом мне в висок. — У нас будет ребенок.
У меня по щекам потекли слезы. Я даже не поняла, когда именно начала плакать.
— Кайр..
Он закружил меня прямо посреди кабинета, совершенно забыв, где мы и что происходит вокруг. А потом он остановился, чтобы жадно осыпать мое лицо поцелуями: лоб, щеки, нос, губы. Нежно, трепетно и благодарно.
За его спиной отец что-то говорил. Кажется, даже возмущался. Но я больше его не слушала.
Потому что в тот момент стало окончательно ясно: моя жизнь больше не принадлежит прошлому. Она принадлежит только мне и мужчине, который смотрит на меня как на самое главное чудо в своей жизни.
* * *
В утро нашей свадьбы всё вокруг тонуло в цветах, а особняк гудел, как большой роскошный улей.
Слуги сновали по коридорам с букетами, подносами и лентами. Где-то внизу спорили о винах, на лестнице кто-то чуть не уронил башню из цветочных корзин. Из сада тянуло утренней прохладой. Совсем скоро начнется праздник.
А в моих покоях безраздельно властвовала мадам Тиссо. Она порхала вокруг меня, поправляя жемчужный подол платья, пока ее помощницы доводили до совершенства и без того безупречный наряд.
Свое свадебное платье до этого дня я целиком не видела. Даже во время примерок мадам Тиссо просто завязывала мне глаза, аргументируя это тем, что ни у кого в столице нет такого вкуса, как у нее, и нечего портить шедевры моими любительскими идеями.
Так что сегодня я посмотрела на него впервые.
И замерла от восхищения.
Оно было невозможно прекрасным.
Плотный, текучий шелк цвета теплого жемчуга облегал фигуру с почти колдовской точностью, подчеркивая каждую линию и сохраняя ощущение абсолютной невесомости. Корсаж сидел идеально, открытые плечи казались особенно хрупкими на фоне сложной вышивки.
Длинные полупрозрачные рукава из тончайшей сетки были расшиты серебром и прозрачными кристаллами, складывающимися в едва заметные рунные узоры. Юбка спадала вниз мягкими слоями. Легкость, сияние и роскошь! Когда я делала шаг, длинный шлейф стелился по полу, как лунный туман.
Фата была тончайшей, длиннее самого шлейфа, и на ней искрился рассеянный блеск настолько мелких кристаллов, что они казались просто росой.
Моей прической занималась приглашенная королевская мастерица. И, к моему огромному облегчению, она не стала сооружать на моей голове ничего громоздкого. Лишь слегка завила пряди, позволив тяжелым глянцевым волнам свободно струиться по спине и плечам. Только естественная красота, в которой мягко мерцали тонкие серебряные нити.
Среди этого хаоса не терялась только Артида. Она стала моим якорем: подавала шпильки, отгоняла слишком суетливых служанок и то и дело смахивала набегающие слезы, глядя на меня с такой искренней гордостью, что у меня самой щемило сердце.