Маньчжурский гамбит 7

— Хорошо. Вы правы. Спорить не буду. Но… послушайте меня внимательно. Я не хочу замуж. Ни за губернатора, ни за вас, ни за кого бы то ни было вообще.

— А мне, видишь ли, плевать, чего ты хочешь, — пожал я плечами. — Свадьба состоится. Причём как можно скорее.

Секунды три девчонка пялилась мне в глаза, потом крутанулась на месте и выскочила из кабинета.

— Вот и чудно… — усмехнулся я ей вслед.

Ну и раз уж снова зашёл разговор про свадьбу, решил наведаться к Шаховской, спросить, что там она надумала по срокам.

Накинул шубу, вышел на крыльцо конторы.

Мороз к полудню не отпустил, наоборот, прихватил покрепче. У навеса Ерёма всё ещё обхаживал Марусю. Ты погляди, как натурально изображает из себя приличного человека. И не подумаешь.

Пару минут понаблюдал за суетой во дворе, затем поймал одну из пробегавших мимо девушек, что работают при кухне, спросил, где Шаховская. Девица ответила, мол, в женском бараке княгиня. Нянчится с внуком.

Я поблагодарил за подсказку и двинул прямой наводкой к Вере Николаевне.

Она сидела у окна рядом с невесткой. На руках держала Дмитрия.

Одна ладонь под спинкой, другой придерживает край одеяльца, чтобы не сполз. Лицо у Шаховской было такое, какого я прежде не видел. Спокойное, умиротворённое. Счастливое, чего уж там скромничать.

Александра что-то рассказывала. Шаховская кивала, но при этом смотрела только на малыша.

Сколько ему? Месяц с небольшим. А я планирую в ближайшем будущем очередной переезд чёрт его знает куда. Это значит — снова вагоны, пересадки, японская дорога, потом пароход по зимнему морю. Взрослому человеку этот путь дастся нелегко, куда там ребёнка тащить. Вряд ли Вера Николаевна захочет снова срываться с места с грудным дитём на руках.

Вот и как тут составить список?

Я решительно направился к княгине. Чёрт с ними, с переездами. Пока поговорю о другом.

Александра, как только подошёл, сразу забрала ребёнка и тактично отошла в сторону, к женщинам, которые в углу что-то шили. Дала возможность поговорить нам с княгиней наедине.

После короткой беседы выяснилось, что Вера Николаевна времени даром не теряла. Уже договорилась с Селивановым, чтобы тот завтрашним утром во время поездки на рынок взял её с собой и завёз в храм, поговорить с батюшкой. Потому как первым делом требовалось разобраться с крещением Манью. Только после этого можно уже планировать саму свадьбу.

— Вы же обсудили с невестой этот вопрос? — уточнила княгиня.

Я на голубом глазу заверил её, что всё обсудили и проблем нет, хотя, конечно, это было совсем не так. Про крещение китаянке пока даже не заикался. Просто сейчас это бессмысленно и бесполезно. Девчонка должна пройти все стадии принятия. Конкретно в данный момент у неё гнев и отрицание. Подожду ещё пару дней, пусть успокоится, поймёт, что выхода нет. Потом и обсудим.

В любом случае Шаховская меня порадовала своим деловым подходом к вопросу. Завтра решит с таинством, а потом разберёмся.

Я поблагодарил Веру Николаевну и вышел из барака на улицу.

На крыльце меня перехватил Гастон.

Француз, похоже, ждал конкретно моего появления. Стоял, привалившись плечом к стене, притопывал сапогами. Руки спрятал в карманы. Увидев меня, подошёл и сразу заговорил о деле, которое его на данный момент волновало сильнее прочего.

— Mon prince, выслушай. Колесница стоит в вагоне и не двигается. Мороз. Масло в картере сейчас как смола. Ещё неделя — и двигатель прихватит так, что весной её можно будет продать только на железо. Навоз я отмыл, она чистая. Теперь её надо выгнать из вагона, завести и дать пару кругов. Чем быстрее, тем лучше.

Я завис, осмысляя сказанное французом. Выгнать танк, когда с минуты на минуту может явиться губернатор… Идея такое себе. Не уверен, что Бао нужно знать о наличии у меня бронированной машины.

Открыл было рот, чтобы ответить французу, но не успел.

За воротами рявкнул автомобильный клаксон. Длинно, требовательно, по-хозяйски. Следом отозвался второй.

С вышки что-то крикнули вниз, тем, кто дежурил возле ворот. Семёновцы, нарезавшие круги возле створок, переглянулись, но убирать засов не торопились. Один из них сорвался с места и побежал к Корфу, который как раз шёл от дальнего поста в сторону конторы.

Барон остановился, выслушал доклад, потом повертел головой. Явно кого-то искал. Его взгляд наткнулся на нас с Гастоном. Корф удовлетворённо кивнул сам себе и быстрым шагом двинулся ко мне.

Остановился рядом, кивнул Гастону, затем достаточно спокойно, без суеты, сообщил:

— Павел Александрович, губернатор Бао прибыл. На двух автомобилях приехали. Пускаем?

— Ну вы даёте, господа русские, — усмехнулся Гастон. — У вас под дверью губернатор Маньчжурии стоит, а вы обсуждаете, пускать ли его на лесопилку.

— Так порядок есть порядок, — пожал плечами Корф, пряча усмешку. — Если всем без разбору ворота открывать, это уже проходной двор какой-то получается. Так что, Павел Александрович?

— Пускай, конечно, — ответил я. — Думаю, у Бао сейчас от злости там зубы скрипят. Что вы ему сразу не кинулись кланяться.

— Так мы сейчас поклонимся, как он заедет, — хмыкнул барон.

Затем развернулся и пошёл обратно к воротам. Отдал приказ патрульным. Те кинулись разводить створки.

Я перевёл взгляд на конюшню.

Из-за угла сенника бесшумно вынырнул Тимоха. Остановился в тени, у стены, и уставился прямо на меня.

Мы смотрели друг на друга секунды три. Казак медленно, едва заметно кивнул.

Ну вот и доказательства подъехали. Думаю, сейчас будет интересно.