Страница 58 из 64
Завидев меня, возница встрепенулся, соскочил на снег, начал стягивать попону.
— Сходил в чайную? — поинтересовался я, останавливаясь у подножки.
— Благодарствую, ваше сиятельство, сходил. — Ерёма сложил попону вчетверо, сунул под сиденье. — В чайной у Митрофана сидел. Вон та, что на углу. Чаю взял с баранками. Тамошний половой, между прочим, за Марусей приглядывал, я ему пятак дал.
— Тимофей не возвращался?
— Не-а. — Возница почесал бороду. — Не показывался покуда. Оно и понятно, дело такое. Колечко-то не пряник, его поди выбери.
Не успел возница договорить, как в дальнем конце улицы показался вахмистр.
Он шёл от перекрёстка неторопливо, вразвалочку.
— Ваше сиятельство, — доложился вахмистр, как только оказался рядом. — Задержался малость. Прощения просим.
— Выбрал?
— Дык… — Пластун развёл ручищами. — Оно, Павел Саныч, знаете как. Заходишь — у них под стеклом этого добра видимо-невидимо. И всё блестит. Приказчик мне давай выкладывать: вот, говорит, с камушком, вот с двумя, а вот с красным. Я ему толкую — мне бы попроще. А он глядит так, будто я его обидел кровно.
— И чем кончилось?
— Ничем покуда. — Тимоха огорчённо крякнул. — Присмотрел одно, гладкое, без баловства. Токма цену заломили такую, что я подумал-подумал да и пошёл. В другую лавку сходил. Там дешевле, да работа хуже. В общем, надо ещё поглядеть.
Естественно, никакие колечки Тимоха не выбирал. Задача у него была одна — следить за Ерёмой. И вот что интересно. Если он упомянул, что пришлось между лавками метаться, значит, Ерёма куда-то отлучался.
— Гляди не затягивай, — обронил я с невозмутимым видом и полез в пролётку.
Казак уселся рядом.
Возница цокнул, тронул вожжи. Маруся с явным неудовольствием оторвалась от своих лошадиных размышлений и потащила нас в сторону Пристани.
Всю дорогу я рассказывал вахмистру, как прекрасно идут дела у Соломона и как замечательно выглядит Рахиль.
Тимофей слушал, кивал, поддакивал. Иногда вставлял короткие фразы. В общем, ничего не значащий разговор, который ведут два товарища.
Пристань уже гудела вовсю. Лотки, рикши, крики, полозья скрипят. Мимо протащили сани с углём, следом пробежала стайка мальчишек. Обычное утро обычного города.
Как только покатили к лесопилке, караульные моментально распахнули ворота. Мы въехали на территорию.
Я выбрался, огляделся.
Община, как обычно, занималась активными делами. У конюшни семёновцы таскали сено, от столовой тянуло дымком, за баней стучал молоток коваля. Этот, по идее, должен уже закончить. Тут же откуда-то со стороны вагона, где по-прежнему стоял наш танк, появился Гастон. Глянул на меня, отрицательно качнул головой. Мол, никто никуда не выходил, сказать нечего.
— Тимофей, — позвал я вахмистра. — Пойдём в контору, разберёмся с бумагами.
— Слушаюсь, — отозвался он.
Мы поднялись на крыльцо, прошли по коридору. В офисе никого не было — Селиванов, судя по всему, бегал где-то во дворе, решал хозяйственные вопросы.
Как только оказались с пластуном наедине, всё благодушие с его лица сползло разом.
— Павел Саныч, — сказал он мрачно. — Ерёма-то, похоже, и есть наша крыса.