Страница 54 из 64
Вытащил документ, закрыл сейф, повернул ключ. Затем вышел в коридор и направился к комнате Михаила.
Только из-под двери в дальнем конце коридора пробивалась узкая полоска света. Это как раз спальня Манджгаладзе, аккурат напротив комнаты Манью. Грузин вообще редко ложится раньше полуночи — читает, пишет, стихи сочиняет. Чёрт его знает. А может, строчит доносы губернатору.
Возле спальни китаянки я невольно замедлил шаг. Прислушался.
Тишина.
Ни шороха, ни скрипа.
И вот это, признаться, пугало больше всего. Когда Манью шипит, дерзит и хлопает дверями — всё нормально, жизнь идёт своим чередом. А вот когда девчонка затихает… Как бы опять какой-то ерунды не придумала. Чтобы избавиться от очередного жениха. Вообще, надо сказать, девица у нас прямо нарасхват. Столько желающих на ней жениться — закачаешься.
Постоял ещё пару секунд, покачал головой, затем подошёл к двери Михаила и тихонько постучал.
— Войдите, — отозвался он сразу.
Грузин сидел за столом при керосиновой лампе. Перед ним лежала раскрытая книга, рядом — стопка исписанных листов. Увидев меня, Михаил поднялся. Даже ночью, в собственной комнате, он держался так, будто находился на светском приёме. Рубашка застёгнута на все пуговицы, жилет, волосы аккуратно зачёсаны.
— Павел? — удивился князь. — Что-то случилось? Час поздний.
— Не случилось, не беспокойтесь. Просто нужна ваша помощь, Михаил. Причём именно ваша.
Прикрыл за собой дверь, прошёл к столу и положил перед грузином меморандум.
— Прочтите, будьте добры.
Михаил вопросительно глянул на меня, но спрашивать ничего не стал. Сел обратно, придвинул лампу поближе.
Сначала читал спокойно. Скользнул взглядом по первым строчкам, чуть нахмурился. Потом вдруг замер. Вернулся к началу. Перечитал. Пальцы, лежавшие на краю листа, едва заметно напряглись.
Дальше Манджгаладзе читал уже медленно. Очень медленно. Слово за словом. Дошёл до конца, задержал взгляд на оттиске штемпеля. Потом осторожно, будто бумага могла обжечь, отодвинул её и поднял на меня взгляд.
— Павел… Вы понимаете, что это такое?
— В общих чертах, — пожал я плечами. — Потому и пришёл к вам. Хочу услышать от человека, который в этих иероглифах разбирается.
— Это соглашение. — Михаил понизил голос, хотя в комнате, кроме нас, никого не было. — Между маршалом Чжан Цзолинем и японским консулом Очиаи. Оружие, заём… И плата за них. — Он ткнул пальцем в одну из строк. — Вот здесь. Жизнь Чжан Жуна. Если эта бумага подлинная…
— Копия, — поправил я. — Но канцелярская.
— Понятно… — Грузин провёл ладонью по волосам. — Откуда она у вас, Павел?
— Попала в руки совершенно случайно. — Я небрежно повёл плечом, будто речь идёт о сущем пустяке. — Долгая история, не буду вас отягощать, время позднее. Мне нужно было понять главное. Насколько эта бумажка действительно важна. А то, может, я зря над ней трясусь.
Михаил посмотрел на меня так, будто я поинтересовался, насколько опасен заряженный маузер, приставленный к виску.
— Важна? — переспросил он. — Павел, за такую бумагу убивают. Не раздумывая. Попадёт к врагам маршала — Цзолиню конец. А если к самому маршалу… Конец тому, у кого её найдут. То есть вам.
— Вот как. — Я задумчиво потёр подбородок, изобразил озабоченность. — Ну раз так, её надо хорошенько припрятать.
— Разумеется.
— В сейфе держать не буду. Сейф — первое место, куда полезет любой, кто станет её искать. — Взял документ, повертел в руках. — Отнесу к Шэню. В его комнату. Там доски на полу старые, одну можно поддеть. Засуну под половицу, так, чтобы и сам старик не догадался. К нему всё равно никто не суётся. Ни днём, ни ночью.
Михаил медленно кивнул. На лице ни одна жилка не дрогнула. То ли ему действительно было всё равно, то ли держался он не хуже губернатора Бао.
— Разумно, — произнёс Манджгаладзе. — И, Павел… Позвольте совет. Не говорите об этом месте больше никому. Даже мне не стоило.
Вот так. Предупредил. Или прикрылся. Чёрт его разберёт.
— Вам полностью доверяю, Михаил, — улыбнулся я, пряча меморандум за пазуху.
— Благодарю. — Грузин слегка наклонил голову. — Постараюсь оправдать.
Пожелал ему доброй ночи и вышел.
В коридоре было всё так же темно. Возле комнаты Манью снова притормозил. Тишина. Ну-ну.
Вернулся к себе, открыл сейф и убрал документ туда, где он лежал до этого. Ни к какому Шэню, разумеется, не понёс.
Всё. Первая наживка заброшена.
Скинул сапоги, лёг и вырубился как убитый.
Спал без снов. Вообще. Проснулся затемно, ещё до рассвета, и сразу понял — выспался. Голова свежая, тело отдохнувшее. Со двора доносилась перекличка караульных: Никифоров менял посты.
Умылся ледяной водой из рукомойника, оделся и спустился вниз.
Селиванова нашёл в офисе. Управляющий сидел за столом, обложившись своими талмудами, и что-то высчитывал, беззвучно шевеля губами. Рядом стояла керосинка. Петр настолько увлёкся, что не услышал ни скрипа двери, ни моих шагов.
И вот тут во мне проснулся мелкий пакостник. Сколько раз этот человек выскакивал у меня из-за спины, доводя до инфаркта. Грех не вернуть должок.
Подошёл сзади, наклонился к самому уху и гаркнул:
— Доброе утро, Пётр Иванович!
Селиванов подпрыгнул на стуле. Карандаш улетел под стол, книга захлопнулась сама собой.
— Господи Иисусе! — Управляющий схватился за сердце, обернулся. — Ваше сиятельство! Да разве ж так можно? Этак и помереть недолго!
— Теперь понимаешь, каково мне, — усмехнулся я.
Пётр открыл рот, собираясь возразить, но потом до него дошла суть моего перформанса. Он смущённо крякнул и полез под стол за карандашом.
Я придвинул стул, сел напротив. Дождался, пока управляющий вынырнет обратно.
— Разговор есть, Пётр. Короткий, но важный. Помнишь, где у нас золото лежало, пока мы его в тоннель не унесли?
— Как не помнить. — Селиванов покосился на дверь и понизил голос. — В котельной. Под углём, в дальнем углу.
— Вот. Ночью я туда одну бумагу положил. Очень важную. Предварительно обернул и спрятал в коробку. За ней сейчас охотится губернатор, да и не он один.
Управляющий медленно перекрестился.
— Ох, ваше сиятельство… Опять ждать гостей?
— Надеюсь, что нет. Ну а так… Посмотрим. — Я покосился на дверь, сделал максимально заговорщицкий вид. — Поэтому от тебя нужно вот что. Скажи кочегарам, чтоб тот угол не трогали. Уголь пусть берут из ближней кучи. Причину не объясняй. Князь велел — и точка.
— Понял.