Черновик для Эффы - 2

Эпилог

В день празднования тезоименитства Императора я стоял на металлической лестнице возле лифтерской в доме, где снимал квартиру, и смотрел через окошко на подъездную дорогу. Дом стоял на границе парковой зоны, дальше ничего не было — поэтому если какая-то машина появится, то ехать будет к нам. Издали будет видно — метров за триста находится поворот с широкой университетской улицы.

На всеимперский праздник меня ожидаемо не пригласили — какая-то накладка с саватскими орденами и вызванная их наличием проверка службой безопасности. Формальность, предлог — но я был только рад этому решению.

Эффе приглашение тоже не пришло. Хотя, казалось бы, пропавший «Эсмер-9» найден — но, так уж вышло, что без мешков со зловещим грузом. Это превращало результат расследования в рутину — всего-то обнаружено транспортное средство по уже закрытому делу. Даже не новый фигурант — гаражный бокс арендовали «в темную», платили наличными, а записи камеры, так уж получилось, не вели. Тупик.

Триумфа не получилось — а звать полковника за прежние заслуги уже побоялись. Кому нужен отставной пилот с синдромом заговора? Да она же на каждый чих разведет панику и взбаламутит гостей.

Мисс Сойер, к слову, со мной не разговаривает — потому что догадывается, куда ушли мешки. А ведь она под это дело фрахтовала «Радость-5», договаривалась и уговаривала… Словом, деньги потрачены — а результат не тянет на первые полосы в газетах.

Разбитый на вокзале серебристый гравилет прошел мимо нее — подумаешь, очередной сверхбогатый лихач. Хозяина, к слову, до сих пор не нашли — все понимают, что тот сидит где-нибудь на даче и ждет, пока токсины от алкоголя и других веществ выйдут из крови. Потом явится, трезвый, здоровый, и заявит о том, что был не в себе — и ему выставят символический штраф. Или, если хватит наглости, заявит об угоне. Дело житейское.

Мисс Хенни вон Альтазар тоже не попадет на тезоименитство — ввиду болезни. Мне хватило дурости приехать к ним в поместье, и бить меня вышел лично ее папаша — два охранника за его спиной должны были держать, я так полагаю. Ну, это я слегка неосмотрительно представился не только именем, но и добавил «Настоящий друг с крыши». По счастью, пока они шли по длинной дорожке к проходной, я успел расстегнуть на себе летнюю рубашку — и папаша замедлился, глядя на «Хенни», написанное на моей груди.

— Это был не я. — Даже не поздоровался.

Впрочем, тот тоже шел не жать руки.

— Кто? Кто это был⁈

— Это мог быть кто угодно, сэр. Кто угодно, кто читал отчет мисс Сойер.

— Откуда вы узнали про нападение? — Смотрел он с подозрением и сжимал и разжимал кулаки. — Этого ни в каких отчетах не было! Это внутреннее дело семьи!

Я выразительно посмотрел на охранников.

— Отойдите, — махнул он рукой.

— Сэр?..

— Прочь, я сказал! — Властно потребовал он, и те сделали десяток шагов назад.

— Потому что я нашел его и убил, сэр.

— Кто он? — Задохнулся эмоциями мистер вон Альтазар.

Светило науки, между прочим. Создатель «Титана». Делает «самые большие эти» на планете.

Я молча передал права с именем Спектра.

Тот прочитал имя и не поверил. Посмотрел с подозрением вновь.

— Это очень громкое заявление.

— Очень тихое, сэр. Надеюсь, это тоже останется внутренним делом семьи.

— Но… — Вновь прочитал тот имя.

— Он не вернется. Гравилет, вы слышали?..

Тот медленно качнул головой — это имя не полоскали в прессе, просто ограничились общими словами «миллиардер», «бизнесмен», «влиятельный человек». Другой прессы в империи не было — разве что читать газеты врагов. Впрочем, враги узнают о своих событиях из наших.

— Вы сейчас говорите опасные вещи, мистер Савой. Вам этого не простят.

— Что не простят? Найденные права? — Холодно улыбнулся я. — Лежали за оградой, решил занести.

— Им хватит и подозрения. Эти люди не потерпят… Вы понимаете.

— Не узнают, если не рассказать.

— Допустим, я промолчу, но…

— Этого будет достаточно.

— Я все равно не верю, — чтобы постоянно не смотреть на права, вон Альтазар убрал их в карман.

— Мне это не нужно, сэр. Я пришел не к вам.

— К Хенни я вас не пущу!

— Она все еще не пришла в сознание?

— Пришла, но… Врач говорит, ей нужен покой. — Смягчился его тон. — По счастью, ничего кошмарного не произошло. От остального вылечит время.

— Хорошо, тогда я пойду.

— Даже не станете настаивать? — Хмыкнул он.

— Я хотел показать ей труп мерзавца. Хотел, чтобы она убедилась — он мертв, и ужас никогда не повторится. Я рад, что этого не требуется. — Коротко кивнул я, отворачиваясь.

— Почему вы не свели надпись, мистер Савой?.. — Спросили меня в спину. — Это же была пьяная шутка. Хенни шла, чтобы ее убрать. Но на груди мерзавца ее не было.

— Было некогда, мистер вон Альтазар, — вежливо повернувшись, ответил. — Я ее не люблю.

— Но вы сделали то, что сделали… — Прищурился он.

— Преступник прикрылся моим именем. Я такого не терплю.

— Не хотите поздороваться с Хенни, мистер Савой?

— Нет. Всего хорошего, сэр.

На этом галочка напротив данной истории тоже была проставлена.

Надпись «Хенни» я свел тем же днем — обратился к подруге Сагго. После успеха на предварительной сдаче дипломов, лояльность ко мне была максимальной. По телефонам среди своих уже расходились фотографии преображенной «Сагиры», а на самом дипломе ожидалось телевидение. Вот тогда — жахнет так, что мы с мастером и Сагго уже решили делать совместную арт-мастерскую. С меня — деньги, с Сагго — талант, с мастера — дисциплина. Портить такое начинание никто не хотел, и чужую метку с моей кожи стерли без особых расспросов.

Что же касается тех людей, кого на тезоименитство все-таки позвали — к удивлению для себя, мое приглашение решили оставить внутри группы и передали старосте. Я считаю — заслуженно.

Всю пятницу староста ходила шокированная, невпопад улыбалась и была опасна для окружающих, поэтому ее отправили домой. Дома она могла дотянуться только до меня — поэтому мы с котом были вынуждены терпеливо слушать про фасоны, платья, тренды и крайнюю нехватку времени. Ответов от нас не требовалось — кот и не умел — а свое желание логично отметить, что раз времени нет, то надо готовиться, а не сидеть у нас, я засунул далеко-далеко и не мешал радоваться человеку.

В субботу староста пришла в себя, осознала, что приглашение-то было мое, и из-за возникшего чувства вины больше меня не беспокоила. На сутки воцарилось спокойствие.