Страница 92 из 95
Глава 22. Сегодня я на всякий случай даю прощальный концерт.
Сент-Эмерод, Альентар, февраль 1999 год.
Дворец Керриганов — правящих короля и королевы.
Отсветы рассветного солнца играли на стенах, словно мириады крошечных бриллиантов.
— Похоже, ты поразила Совет.
Иветт, расчёсывая высохшие волосы, приподняла брови, бросив взгляд в зеркало небольшого туалетного столика. Золотые заколки, разбросанные на мраморной поверхности, навевали воспоминания, и она, едва заметно дрогнув уголком губ, собрала их в чашу.
Кьеран, сидя за столом, покачивал в руке развёрнутое письмо с половинкой сургучной печати, свисавшей красной кляксой, и доедал зелёное, как кусок малахита, яблоко — наверняка кислое настолько, что сводит челюсть.
После их собрания они разошлись по комнатам, чтобы вновь встретиться под сводами белого золота и зеркала-солнца, притягиваясь друг к другу, точно два магнита. Иветт нравилось, что Кьеран приходил к ней сам, равно как и ей нравилось приходить к нему: их взаимное присутствие не нарушало личных границ.
— Что пишут? — спросила она как можно нейтральнее, стараясь не обращать внимания на мягкую чёрную ткань халата, в который был облачён Кьеран. Тёмная ткань ловила длинные маслянистые блики от горящих канделябров, словно скрывая в своих складках саму тьму Тёмных Топей.
— Что отнесутся с особым вниманием к требованию Альентара стереть память обычным жителям, когда те покинут его не по своей воле, — Кьеран едва заметно усмехнулся, смахнув со лба мешавшую прядь волос. — Конечно, стоит делить их слова пополам, но всё же. Чем ты им пригрозила?
Иветт задумалась, вновь скользя расчёской по прядям. Волосы золотились в отражении зеркала, ниспадая волной на плечи.
— Тобой, разумеется, — абсолютно серьёзно ответила она, поднимаясь из-за столика. Поправив бретельки сорочки, она накинула кафтан Кьерана со спинки кресла, укутываясь в него, как нахохлившаяся птица, ища тепла и защиты.
Кьеран, разумеется, заметил это, покачивая босой ногой, закинутой на колено. И это уже заметила Иветт.
— Когда ты собиралась сказать мне это? — произнёс Кьеран, отложив письмо и подперев подбородок кулаком; его взгляд стал серьёзным и изучающим. Яблоко исчезло, словно его и не было. — О том, что планируешь реорганизовать Верховный Орден? Ты не теряла времени даром, даже в заточении.
Иветт пожала плечом, стараясь скрыть смущение за маской безразличия, — словно прятала компрометирующее платье на дне сундука. Ведь она не только сходила с ума от тревоги, оплакивала потерю, злилась на судьбу и молила Кьерана о спасении. Она помнила о долге, данном Бендиде, — и это не изменилось. Но и боги ей пообещали…
— Теперь Ордену предстоит обосноваться во внешнем мире. Возможно, тебе стоит его возглавить? — проговорила Иветт неспешно, бесцельно расхаживая по мягкому ковру и наслаждаясь шелковистым прикосновением ворса к обнажённым ступням. Ей следовало бы отдохнуть, ведь после долгой ванны тело томилось в истоме, но Иветт понимала, что подходящий момент может больше не представиться.
— Времени почти не осталось. Тебе нужно дать согласие на назначение преемником Арвена, — сказала она, искоса взглянув на Кьерана, и в её глазах мелькнуло восхищение его силой. Талант создавать армию, помноженный на природные способности, делал его самым могущественным существом в мире.
— Итак, ты намерена… — Кьеран пробежался по строкам послания, испещрённого его собственными пометками с педантичностью, свойственной ему при подготовке к дворцовым балам, — разделить командование между тремя представителями Ордена? Триумвират, если я всё верно понял?
— Это усилит их позиции и убедит, что их мнение имеет вес. Ифриты боготворят тебя, — Иветт на секунду задумалась, прикусив губу.
— Да ты хитра, — усмехнулся Кьеран. — Когда-нибудь я научусь не недооценивать тебя.
Восторженное тепло разлилось в груди Иветт от этой завуалированной похвалы. Она остановилась рядом, положив руки на плечи Кьерану, и сияла от удовольствия.
— Но ты понимаешь, — он прищурил глаза, — что в случае необходимости это не даст тебе никаких преимуществ? — и, повернув голову, поцеловал изгиб её предплечья, чуть выше запястья, где отчётливо проступал рисунок вен. — За исключением одного…
Иветт, не отрывая взгляда от выреза его халата, едва прикрывавшего гладкую кожу груди, покачала головой.
— Твоя армия Порядка тоже не поможет. — Фыркнув, она склонилась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его лбу. Кьеран запрокинул голову, и она шумно выдохнула, едва коснувшись его губами. Их дыхание переплелось, влажное и жаркое, — под стать их взаимным провокациям.
Иветт солгала бы, сказав, что не тоскует по его прикосновениям чаще, чем следовало. Особенно вспоминая тот день, когда их терпение лопнуло по окончании последнего заседания: Кьеран схватил её за руку в коридоре и увлёк за ближайшую дверь.
По спине пробежала дрожь при одном воспоминании: твёрдое дерево за спиной и его тело, прижатое к ней в поцелуе, лишающем рассудка. Тогда им помешала лишь случайность, а в тот раз кто-то пытался открыть дверь, но Кьеран, прижав её плечом, не отрывался от поцелуев, пока она не достигла разрядки.
«Вожделение делает нас слабыми».
Иветт в очередной раз убедилась, что вожделение сводит их обоих с ума.
Страстные, грубые и яростные — они вжимались друг в друга, переплетаясь, как дикие звери, и она первая потянулась к его поясу, едва справившись с пуговицами. Жар чужого возбуждения обжёг ей руку, Кьеран приспустил с неё одежду, и…
Пересохло во рту от воспоминания о том звуке — громком, влажном и постыдном, пока он ласкал её пальцами, размашисто и жёстко, а Иветт ласкала его, ведя рукой по всей длине, смазывая выступившие капли и приспосабливаясь к быстрому ритму.
Они не могли оторваться от поцелуя, даже когда обоих накрыло волной острого, лишающего воздуха удовольствия. Иветт стонала Кьерану в рот, дрожа в его руках, пока он изливался ей в ладонь.
— Думаю, мы думаем об одном и том же, — прошептал он, и у Иветт внизу живота всё сжалось в сладком предвкушении. Разумеется, тот случай был не единственным, но им редко удавалось побыть наедине, чтобы наверстать упущенное.
— Да, — хрипло ответила Иветт, не удивляясь собственному голосу. — О том, что ты мне должен.