Право имею

Дело шло своим ходом, и шло хорошо. Государственный контроль запустил машину, которую теперь не так легко остановить. Вяземский затребовал журналы и сметы, Филиппов поверх него надавил по своей линии, и где-то за всем этим маячила тень человека, о котором я знала из учебников истории.

Сергей Юльевич Витте.

Мост у Смольного шёл по бывшему его ведомству, и казённые деньги, утёкшие в чужой карман, непременно должны его заинтересовать. Пока он для меня был только именем в наших разговорах. Но я уже прикидывала варианты, каким образом этот человек сможет помочь мне в моих планах.

Война на Дальнем Востоке придёт через десять лет, а следом девятьсот пятый год, выросший в том числе из этого поражения.

Отменить войну мне не под силу, но заиметь вес в деловых кругах и дать расчёты по снабжению — вполне, время для этого, как и возможности, у меня есть. И тогда все мои выкладки будут звучать убедительно для того, кто считает деньги империи и не хочет их жечь впустую.

Я отложила бумаги по мосту и, отомкнув ключом нижний ящик стола, достала два листа.

На первом был изображён автомобиль, какой можно увидеть нынче, в девяносто четвёртом. Высокий короб на тонких колёсах со спицами, как у велосипеда. Рессоры, открытый облучок, куда садится водитель, ничем не прикрытый от ветра и грязи. Фонарь со свечой сбоку. Каретник делал кузов, как делал его сто лет до того, только вместо оглобель спереди торчал мотор. Вот уж точно — повозка, потерявшая лошадь.

А на втором.. На втором листе я нарисовала «Победу».

Цельный кузов одной плавной линией от капота до покатой кормы. Никаких подножек и отдельно торчащих крыльев и фонарей. Колёса убраны под крыло, борта гладкие, лобовое стекло как часть корпуса, а не доска, приставленная от ветра.

Капля.

Тело, обтекаемое воздухом.

Я перебирала в уме и другие варианты. Был и круглый смешной немецкий жучок, и наши Волга с Москвичом. Но рука сама раз за разом выводила именно «Победу».. Я провела пальцем по плавным линиям авто и вспомнила Костю. Второй мой муж читал лекции не только для своих студентов, но и для меня, чертя за чаем прямо на салфетках, как в его любимых машинах всё устроено, начиная от двигателя, заканчивая последним болтом в коробке передач. Я, естественно, слушала невнимательно, думала о своих фасадах, кивала невпопад и ждала, когда он закончит. Мне было скучно. Бывший супруг обижался, говорил, что со мной всё равно, что со стеной беседовать..

А теперь, сидя тут, я мечтала воплотить в жизнь свой самый смелый проект, державшийся на тех самых салфеточных чертежах, которые я, увы, слушала вполуха.

За окном падал снег, ветки дерева, росшего рядом с домом, скребли по стеклу. Воспоминания о Косте разбередили душу. А я ведь вполне могла быть счастливой рядом с ним.. Если бы проявила толику интереса к тому, чем он столь страстно увлекался.

Я снова посмотрела на рисунки, лежавшие передо мной.

Итак, назавтра у меня несколько встреч, в том числе с Громовым-младшим, а после я отправлюсь в гости к Яковлеву, затем наведаюсь к Фрезе. И ещё навещу Костовича, почему бы не объединить их всех в одну команду?

На губах сама собой расцвела предвкушающая улыбка. Дух авантюризма, иногда прорывавшийся наружу, настойчиво шептал: у нас непременно получится нечто совершенно грандиозное!