Страница 58 из 78
Вяземский положил перед ним папку и сел. Говорил он коротко, без украшений. Филиппов слушал, не перебивая, успевая пробегать глазами принесённые документы.
— Кто считал? — задержался он на таблице.
— Графиня Оболенская, помощник присяжного поверенного и профессор Института гражданских инженеров Ратманов. Цифры сходятся, я проверил лично.
Тертий Иванович кивнул и откинулся в кресле, старое дерево скрипнуло под его тяжестью.
— Говоришь, сама графиня Оболенская?
— Всё верно, ваше высокопревосходительство.
Филиппов помолчал, разглядывая литографию на стене так, будто спрашивал у неё совета. Вяземский не торопил.
— Хорошо, — отмер Филиппов, нажал кнопку звонка, и в дверях практически мгновенно возник молодой чиновник. — Гаврила Степанович, запишите: срочное требование в строительное управление по мосту у Смольного. Пусть пришлют нам журналы поставок, акты браковки, кладочные журналы правого устоя, распоряжения о тепляках, сметные изменения и переписку с подрядчиком. Срок представления — немедленно. Пусть Министерство путей сообщения объяснит, куда ушли отпущенные деньги. Поверочный осмотр проведём особо, и людей туда поставим таких, с которыми подрядчику торговаться бесполезно.
— А затягивать не станут? — приподнял брови князь.
— Со мной не станут, — прозвучало без хвастовства, просто как факт.
Вяземский поднялся, считая разговор законченным, коротко поклонился. Он уже взялся за ручку двери, когда его остановил голос контролёра:
— И вот что, Константин Валерьянович. Дело это денежное, а где казённые деньги там, — он многозначительно хмыкнул, — и Сергей Юльевич.
Вяземский тут же обернулся.
Витте.
Сам Тертий Иванович Витте не жаловал: Министерство финансов было для Государственного контроля вечной мишенью. Но мост у Смольного шёл по бывшему ведомству Витте, и, если мост окажется не просто инженерной ошибкой, а способом выкачать из казны лишние тысячи, министр финансов должен узнать об этом одним из первых.
— Я полагал известить его частным порядком, — осторожно заметил Вяземский. — Вы ведь знаете, я когда-то служил при Сергее Юльевиче.
— Знаю, — Филиппов снова склонился над документами, давая понять, что аудиенция окончена. — Оттого и говорю. По службе я поведу дело, как мне положено. А что вы шепнёте старому начальнику в обход меня — про то я знать не желаю и мешать не стану. Надеюсь, мы друг друга поняли, а теперь ступайте.
Вяземский вышел в холодный коридор и не сразу заметил, что улыбается. Старый лис всё рассчитал наперёд: официальный ход — себе, неофициальный — отдал ему.
Князь спустился во двор, к ожидавшим саням. Ветер выл в печных трубах, обещая сильную метель, но непогода не могла сбить его приподнятое настроение, которое возникло впервые за долгое время. Он не чувствовал привычной служебной скуки, его охватил полузабытый азарт охоты.
* * *
Трактир в Дегтярном переулке прозывался «У Савельича», хотя самого Савельича там не было уже давно. Низкая дверь, закопчённый потолок, кислый дух капусты и дешёвого табака. В зале было пусто, только за стойкой сонный половой протирал один и тот же стакан.
Семён Илларионович Зуев вошёл в жарко натопленное помещение, скользнул взглядом по залу и сразу нашёл того, ради кого пришёл. Стянув шапку, подошёл к Андрею Алексеевичу Горчакову, сидевшему в дальнем углу, спиной к стене. Перед ним стояла початая бутылка и нетронутые закуски. Выглядел молодой князь скверно: лицо осунулось, под глазами залегли тени, губы высохли почти добела. Серебряный портсигар подрагивал в пальцах.
Ещё месяц назад Андрей выглядел куда увереннее, сейчас же новые долги висели на нём пудовыми гирями, которые вот-вот и сломают шею.
— Ваше сиятельство, — Зуев устроился напротив.
— Брось. — Андрей дёрнул щекой. — Здесь не гостиная. Что у отца?
Зуев задумался, будто выбирая, с чего начать. На самом деле ему просто хотелось насладиться видом опустившегося молодого князя.
— Плохо у него, Андрей Алексеевич, — поспешил ответить он, заметив, как начал раздражаться собеседник.
— Говори толком.
— Софью Аркадьевну отправил прочь. За ней уже послан мой человек, всё, что при ней будет изъято и возвращено вам.
Андрей оскалился, в глазах полыхнула такая ненависть, что Семёну на секунду стало сильно не по себе.
— Ты сказал, чтобы убили её? Отец бросил меня, предал. Пусть потеряет всё и свою драгоценную Софью.
— Сказал, сделают, как вы велели, — склонил голову Зуев.
— Дальше.
— Сам князь ждёт некую сумму, какую именно и откуда выяснить не удалось. Ведаю ещё, что после он планирует пересечь границу по льду залива.
— Ах вот как! Старый лис решил улизнуть, а меня, своего наследника, скормить кредиторам. Меня. После всего, что я для него сделал, — молодой князь задышал часто, с тихим свистом выпуская воздух через плотно стиснутые зубы. С огромным усилием подавив ярость, полыхнувшую в груди, вдруг улыбнулся: — Отец повинен в моих бедах, как его жена и.. И эта проклятая Оболенская! Сдохни она у Штейна, как ей и полагалось, ничего бы не было. Мачеху с её выродком я бы со временем извёл, а потом и дорогого родителя, — он опрокинул стопку, не поморщившись. — Что тебе приказали сделать? — требовательно посмотрел на Зуева.
Тот коротко ответил, и Андрей, задумавшись ненадолго, фыркнул:
— Велел калечить? Это же смешно! Пока Оболенская жива, не будет покоя Горчаковым. А раз я вскоре стану главой рода, то.. убей всех и Сашу тоже.
— Всех не выйдет.
— Почему? — тут же нахмурился князь.
— Алексей Дмитриевич выдал деньги, но ровно на то, чтобы учинить нападения со сломанными конечностями, — терпеливо пояснил Зуев. — На них можно заказать убийства, но только двоих и то, если нанять совсем отчаявшихся, с самого дна. Лихой человек тоже жить хочет, за пятнадцать рублей под петлю не пойдёт.
— Тогда убейте двоих. Я добавлю недостающую сумму, чтобы ты подобрал толковых ребят.
Семён молча ждал, пока назовут имена.
— Ратманова и Александру, — выбрал жертв Андрей. — И ещё письмо..
— Какое письмо?
Молодой князь сунул руку во внутренний карман и достал сложенный лист бумаги.
— Подкинь в какую-нибудь газету, чтобы скандал разразился на всю столицу и долетел аж до Сибири. Можешь полюбопытствовать.
Зуев развернул и быстро прочитал.
«Дмитрий, медлить более нельзя. Ратманова, Громовых и девку Оболенскую убрать до поверочной ревизии. Остальные деньги получишь по исполнении. Следы вести от прежнего распоряжения. А. Г.»