Страница 57 из 78
Глава 19
Нас провели длинным коридором. Каблуки глухо стучали по натёртым половицам, нарушая царящую здесь тишину. Ни позолоченных купидонов, столь любимых петербургскими гостиными, ни тяжёлых шелков на стенах, всё строго функционально. Пахло сургучом и, как ни странно, свежевымытым полом.
Макар остался внизу, его с нами не пропустили.
Пётр Ильич хотел сопроводить меня, но я мягко отказалась — пора выходить из-за спин своих соратников, становиться самостоятельнее. Впрочем, на эту мою жажду свободы дядя Михаил смотрел скептически. Он всё порывался начать разговор о том, что барышне моего возраста пора бы и замуж, но каждый раз, видя моё сопротивление, уступал и переводил тему.
Князь Константин Валерьянович Вяземский занимал небольшой кабинет с двумя окнами во двор. Обстановка для человека его уровня была.. простовата: широкий стол под зелёным сукном, на нём обыкновенный чернильный прибор, шкаф с папками и большие напольные часы в углу.
Вяземский поднялся мне навстречу, ему было около пятидесяти, вытянутое лицо с узкими губами и запавшими глазами, в которых было лишь лёгкое любопытство. Я вежливо ему поклонилась, ровно настолько, насколько требовали приличия.
— Прошу, присаживайтесь, — он указал нам на стулья напротив. — Александра Николаевна, Андрей Львович уверял меня, что ваш визит не станет пустой тратой моего времени. Итак, слушаю вас.
Прежде чем сесть, я со словами:
— Позвольте, — положила пухлую папку ему на стол, затем, сев на краешек стула, продолжила: — Константин Валерьянович, это бумаги по мосту у Смольного.
— Мостом занимается Министерство путей сообщения, — он даже не шевельнулся, чтобы взглянуть на то, что я ему принесла.
— А деньгами, что были потрачены на этот мост, Государственный контроль.
Помолчали, собеседник, ещё сильнее поджав губы, ногтем указательного пальца постучал по столешнице и вдруг кивнул:
— Продолжайте.
И я, выдохнув, начала рассказ о том, что в первоначальный вариант проекта, над которым работал мой отец, внесли значительные правки, отдельно озвучила выводы независимой лаборатории и умозаключения Ратманова и Звонарёва.
Встала, вынула из папки лист с таблицей, составленной мной накануне в тандеме с Ульяновым, ткнула в верхнюю строку:
— Здесь расхождение между утверждённым проектом Николая Александровича и тем, что исполняет подрядчик. Ниже — подмена материала по накладным: на бумаге одно железо, в образцах с площадки другое. Далее.. раствор правого устоя не отвечает заявленному составу. И, наконец, тепляки, поставленные с подозрительной поспешностью.. Подрядчик, производитель работ и лица, прикрывавшие прежний осмотр, причиняют казне ущерб и прямо сейчас пытаются скрыть это в бумагах.
Вяземский, поглядев на меня ещё несколько секунд, всё же подтянул к себе папку и принялся изучать её содержимое. Я вернулась на своё место и замерла, стараясь даже дышать через раз, чтобы не мешать князю. Оля ободряюще мне улыбнулась.
Глаза статского советника заскользили по строкам, лицо, прежде равнодушное, с каждым мгновением становилось всё заинтересованнее.
— Кто составлял сводку?
— Я, помощник присяжного поверенного Волькенштейна, Владимир Ильич Ульянов и Андрей Львович Ратманов.
— Вы? Ну, допустим, — в голосе послышалось плохо скрытое удивление. — Ульянов? Хм-м, знакомая фамилия, — слегка насупился Вяземский, помолчал. — Итак, Александра Николаевна, вы ведь понимаете, что обвиняете не лавочника в обвесе на фунт муки? Тут будут задеты люди с положением и с фамилиями.
— Потому я и пришла к вам.
Он ничего не ответил, снова склонившись над бумагами. Часы в углу отсчитали десяток ударов маятника, потом ещё десяток.. Наконец, князь закрыл папку и отодвинул в угол, подальше от меня.
— Вы утверждаете, что мост опасен? Что после сдачи он прослужит не очень долго и ратуете за честь вашей фамилии, которая в этом случае будет навсегда запятнана.
— Не буду отрицать касательно беспокойства о своей фамилии, — я спокойно выдержала его острый взгляд. — Но, кроме этого, есть кое-что поважнее. Человеческие жизни. Если мост рухнет, погибнут ни в чём не повинные люди, нельзя допустить трагедии.
— А если вы ошиблись? — сложив пальцы домиком, спросил собеседник.
— Тогда признаю ошибку и понесу заслуженное наказание.
— Смелое заявление, — усмехнулся он, снова постучал пальцем по столу и уточнил: — И вы хотите, чтобы Государственный контроль истребовал у конторы подрядчика журналы поставок железа, акты браковки и накладные по спорным партиям? У строительного управления — журналы кладки правого устоя и распоряжения о тепляках? Приостановить строительные работы до поверочного осмотра и назначить инженеров, не связанных с прежней комиссией?
— Именно так, — спокойно отозвалась я, мужчина же, сцепив пальцы в замок, невидящим взором уставился на напольные часы.
Я замерла в тревожном ожидании его решения. Пару минут спустя князь шевельнулся и сказал мне:
— Поглядим, верны ли ваши выкладки, графиня. Ступайте.
— Благодарю, Константин Валерьянович, — поднялась я.
Он тоже встал.
— Передайте Андрею Львовичу, что на днях ему следует быть готовым к вызову. Если всё, что здесь, — князь постучал по моей папке, — подтвердится, лезть под этот тепляк ему придётся самому.
Стоило выйти наружу, как мороз мигом куснул за щёки. Поднялся ветер, небо над Мойкой набрякло серым. Еникеев, ждавший у саней, при нашем появлении мгновенно выпрямился.
— Домой, Александра Николаевна?
— Домой, Макар, — кивнула я и, с трудом оторвав взор от тяжёлых облаков, села в сани. Полозья скрипнули, и мы тронулись.
* * *
Интерлюдия
Тертий Иванович Филиппов принял его не сразу, впрочем, так Государственный контролёр делал всегда, чтобы лишний раз показать посетителю, кто здесь хозяин.
Кабинет был обставлен богаче, чем у Вяземского, но без всякого щегольства: тёмное дерево, образа в углу, на стене литография Козельской Введенской Оптиной пустыни. Сам Филиппов, грузный, с тяжёлыми веками и седой бородой лопатой, сидел над раскрытым делом и не поднял головы, пока чиновник особых поручений не подошёл к столу вплотную.
— Что у вас, Константин Валерьянович?
— Мост у Смольного, ваше высокопревосходительство. Казённый подряд по Министерству путей сообщения.
Тертий Иванович, наконец, оторвал от бумаг свои маленькие, цепкие глаза и посмотрел на князя.
— Министерство путей сообщения — звучит интересно, Константин Валерьянович. Садитесь. Излагайте.