Страница 52 из 78
— Эти-то справляются, как же. — Степанида махнула рукой и хмыкнула. — Глеб Андреевич вчера до полуночи над мостом просидел, цифры свои перекладывал, переписывал, опять перекладывал, Акимыч ему новые свечи два раза приносил. А Леонид-то Васильевич за кульманом твоим точно дитя перед игрушкой. И поёт ещё, чтоб ему пусто было, что-то французское под нос. Говорит, на обычной доске он эту дачу неделю бы вырисовывал, а тут к завтраму отдаст. Акимыч их караулит, чтоб дрова в печи не перегорели да чай вовремя поспевал..
— Вот и замечательно, — кивнула графиня и, вмиг посерьёзнев, перешла к делу, ради которого приехала: — Степанида Кузьминична, есть у меня для тебя задание. И отложить его никак нельзя.
Степанида подняла глаза, помедлила, и карандаш её застыл у строчки.
— Слушаю, Сашенька. Материалы какие докупить? Или в типографию опять?
— Нет. — Александра отрицательно качнула головой, постучала ноготком указательного пальца по столешнице, согретой солнцем. — Петербургом нам уже не обойтись.
Пауза. Поймав взгляд Вороновой, договорила:
— Открывать надо второе отделение, и не здесь, а там, где деньги ходят куда гуще, чем у нас на Невском.
Степанида растерянно моргнула:
— И где же это?
— В Москве. Через неделю тебе вместе с Антоном придётся прокатиться в первопрестольную.
Кузьминична едва не выронила карандаш, медленно перевела взгляд с Александры на приходную книгу, будто искала там спасения.
— В Москву⁈ — выдохнула. — Сашенька, помилуй! Да ты что⁈ Какая Москва⁈ Я ж дальше Гатчины в жизни своей никуда не выезжала! Город чужой, огромный.. Да я ж там пропаду в первый же день!
— Не пропадёшь, — спокойно возразила Александра. — С тобой поедет Антон, он парень крепкий, в обиду не даст, и он же сам себе в помощь людей подберёт для дополнительной охраны. Ваша задача — подыскать подходящее здание для второй конторы. Такое же, как это: два этажа, первый под приёмную и чертёжную, второй под жильё. Место ищите проходное, лучше всего на Замоскворечье или у Мясницкой, где купцы кучнее селятся. Деньги на аренду и задаток я выдам с лихвой, Пётр Ильич подготовит все нужные доверенности на твоё имя.
— Нет-нет-нет! — Степанида, подскочив, рьяно затрясла головой, попятившись спиной к печи. — Не поеду, Сашенька, и не проси! Не моё это дело по чужим городам конторы открывать. Я ж простая вдова, моё дело нехитрое — тут за книгами сидеть да чай клиентам подавать, пока ты с ребятами чертишь. А в Москве.. там же волки кругом! Купцы тамошние меня в один день обманут, подсунут липовый договор, и поминай как звали! Пошли туда письмоводителя Громова, он справится!
Александра поднялась, обогнула стол и положила руки Степаниде на плечи. Спокойная уверенность во взгляде графини действовала на бывшую фабричную работницу сильнее любых уговоров.
— Послушай меня, Степанидушка, — заговорила девушка тихо. — Кто открыл это бюро на Тринадцатой линии? Чьё имя стоит на медной табличке у входа? Твоё, Степанида Кузьминична Воронова. Для всего Петербурга ты дееспособная хозяйка, поднявшая своё дело. В Москве тебе нужно будет сделать ровно то же самое, что и в Петербурге. — Она мягко сжала её плечи: — Ты говоришь, простая баба? Вспомни, кем ты была два месяца назад. А сейчас? Погляди на себя в зеркало. Ведёшь книги, разговариваешь с важными господами, и никто из них ни разу не посмел повысить на тебя голос. Я верю тебе как самой себе, и кроме тебя это дело поручить некому. Неужели оставишь меня одну в столь нужный час?
Степанида долго молчала. На губах её дрожали возражения, в глазах метался страх, но тихие слова графини медленно делали своё дело.
Тяжело, со свистом выдохнув, Кузьминична опустила голову:
— Ох, Сашенька.. Ну и умеешь же ты слова подбирать. Из любого камня воду выжмешь, ей-богу.
— Значит, согласна? — улыбнулась Александра.
— Куда ж я денусь.. — буркнула Степанида, поправляя воротничок жакета. — Поеду. С Антоном-то оно всяко поспокойнее будет. Только ты мне с собой бумагу дай, чётко распиши, на каких условиях дом брать, чтоб я на месте не спутала чего.
— Всё напишу. По пунктам. — девушка, не скрывая облегчения, мягко погладила её по руке. — Вот увидишь, и Москва нам покорится.
* * *
Тремя днями ранее
Утреннее солнце, с трудом пробиваясь сквозь морозные узоры на стекле, тускло освещало кабинет князя. Настроение хозяев дома было под стать серости дня за окном.
У дивана на ковре валялся номер «Нового времени» от одиннадцатого января. Газету скомкали, но заголовок статьи Никитина читался по-прежнему чётко: «По строительству казённого моста у Смольного..»
Княгиня Софья Аркадьевна сидела в кресле, вцепившись пальцами в подлокотники. Бледно-голубое домашнее платье подчёркивало болезненную бледность её лица. Округлившийся живот тяжело поднимался под складками ткани.
— Алексей.. Господи, Алексей, что же это? — голос сорвался на шёпот, взгляд её перескакивал с мужа на скомканную газету и обратно. — Они ведь теперь всё знают. Это уже не пересуды в клубе.. Если комитет назначит повторную проверку с новым составом, Бажанова запрут в тот же день, а следом придут сюда.
Горчаков ответил не сразу, меряя гостиную широкими шагами и заложив руки за спину, ссутулился сильнее обычного. Сюртук был расстёгнут, шейный платок сбился набок. На висках серебрилась седина.
— Бажанов не заговорит, у него рыльце в пуху поглубже моего, — процедил Алексей Дмитриевич, но прежней величавой уверенности в его голосе уже не было. — И пусть Никитин моего имени напрямую не назвал, статья всё равно бьёт наотмашь. Этот проныра Громов днём ранее зарегистрировал ходатайства в канцелярии, и Государственный контроль уже запросил сметы и ведомости. За меня вскоре крепко возьмутся, потому надо спешить..
Княгиня медленно поднялась, придерживая живот ладонью. Шаль соскользнула с плеч на пол, но она этого даже не заметила.
— До родов ещё месяц, Алексей. Я легко перенесу дорогу, если ехать без особой тряски.
— Да, ты покинешь страну первой, милая, — князь подошёл к ней, поднял с пола шаль и заботливо накрыл хрупкие плечи. — Отправишься через Вержболово, а дальше в Париж или Женеву. Заберёшь всё, что мы успели обратить в деньги и спрятать, уложим в дорожные сундуки, в потайные отделения, и будешь ждать меня за рубежом. Пусть денег не так много, но это лучше, чем Шпалерная.
Горчаков, тяжело вздохнув, погладил молодую жену по алебастровой щеке. В его глазах мелькнула непривычная теплота.
— Ты прав, душа моя, — кивнула женщина. — Медлить нельзя.