Право имею

Глава 17

Интерлюдия

Приёмная чертёжной мастерской господина Баранова на Гороховой улице к одиннадцати часам утра напоминала растревоженный улей, с чрезвычайно раздосадованно жужжащими господами в приличных пальто.

Пахло здесь смесью кислого клея и табака, намертво въевшейся в деревянные панели комнат. За длинным барьером из тёсаного дуба корпели трое письмоводителей. Перья их монотонно скребли по серой бумаге, и этот звук неимоверно раздражал сидевших на лавках посетителей.

— Позвольте, милейший! — плотный мужчина в подбитой хорьком шубе и с крупным золотым перстнем на указательном пальце в сердцах хлопнул раскрытой ладонью по деревянному поручню. — Это становится решительно невыносимо! Помилуйте, третий раз за две недели хожу к вам, а воз и ныне там! Целый месяц, сударь, ваши мастера не могут выдать мне простейший план перестройки лавки в Гостином дворе! Там делов-то: две перегородки перенести да оконный проём расширить под новые требования управы!

Письмоводитель, болезненного вида юноша с прилизанными волосами, даже головы не поднял, только кончик его тонкого носа опустился к листу ещё ниже.

— Ваше прошение в работе, господин хороший, — прогнусавил он бесстрастно. — Инженер Иванов занят на обмере доходного дома купца Елисеева. Вернётся к пятнице. Раньше субботы вашу папку никто не откроет. Ожидайте-с.

— Да помилуйте, сколько можно ожидать⁈ — купец подпрыгнул на месте, отчего цепочка его золотых часов на животе согласно звякнула. — У меня товар на складах у Варшавской дороги киснет! Аренда капает, проценты банку идут, а я всё «ожидайте-с» должен слушать⁈

Всё это время, замерев в дверях, к негодованию купца прислушивался долговязый господин в тёмно-зелёном суконном пальто и щегольском, хотя слегка заиндевевшем картузе. Он пришёл пару минут назад, но успел услышать эту тираду практически полностью. Длинными пальцами он задумчиво перебирал шёлковый шнурок от кожаной папки, а когда купец, шумно отдуваясь, опустился обратно на скамью, прошёл в центр помещения и согласно качнул головой.

— Ваша правда, сударь, — негромко, но отчётливо заговорил долговязый. Притихшая приёмная подалась к нему, навострив уши. — Здесь порядка не дождёшься. Хоть и бюро это надёжное, проверенное, так сказать, временем, но.. Я вот, изволите видеть, тоже целый месяц пороги оббивал. То у них тушь засохла, то копировщик запил. Намедни сказали, что Баранов изволит отдыхать, устал он, видите ли, и мой заказ снова переносится. Чистое наказание за собственные же деньги.

— Вот-вот! — обрадовался поддержке купец, сердито обмахиваясь шапкой. — Деньги-то вперёд берут! Пять рублей задатку вынь да положь, а как до дела дойдёт — ищи ветра в поле!

— А я нынче как раз за тем и пришёл, — долговязый прищурился. — Заказ отменить. А задатком пущай подавятся. Хватит с меня этой богадельни.

Купец округлил глаза, даже рот приоткрыл:

— Как так — отменить? А заказ ваш? Что у вас там, перестройка? Без чертежа в городское присутствие соваться, только штраф ловить! Управа живо прикроет!

— А чертёж у меня уже вот тут, — собеседник довольно похлопал ладонью по кожаной папке в руках. — За два дня справили, сударь. Ей-богу, не лгу. Третьего дня с утра обратился, а вчера к вечеру приказчик уже доставил на дом всё в лучшем виде. И план с разрезами, и смету. Они учли все мои пожелания до единого: с прилавком и складом для колониальных товаров, и даже чтоб свет слева падал. Всё исполнили, комар носу не подточит. Линии чистые, ни одной помарки!

В приёмной как-то разом стало тихо, даже поскрипывание перьев за барьером прекратилось. Несколько человек на дальних лавках одновременно подались вперёд, вытягивая шеи.

— За два дня⁈ — купец задохнулся от изумления, переходя на благоговейный шёпот. — Да где ж эдакое чудо в Петербурге водится, милейший? Назовите имя, Христом Богом прошу! Я прямо отсюда туда и двину!

Долговязый воровато оглянулся на письмоводителей, тоже отчаянно прислушивающихся к беседе, склонился к самому уху купца и, прикрыв рот ладонью, тихонько шепнул:

— На Васильевском острове, сударь. Тринадцатая линия, у Среднего проспекта. Угловой дом, вывеску сразу приметите. Чертёжное бюро Вороновой. Говорят, под покровительством графини Оболенской и за подписью самого Звонарёва работают. Вы туда ступайте, не пожалеете.

Купец резво вскочил, на ходу натягивая шапку на самые уши, и, позабыв про свой задаток, бросился к выходу.

* * *

На Тринадцатой линии в это же самое время кипела работа. У себя в кабинете Леонид Васильевич, не отрываясь от листа, сидя за кульманом, мурлыкал себе под нос французскую песенку «На мосту Авиньон» уже по третьему разу. Глеб Андреевич за соседним столом негромко ругался на собственные расчёты, и, решительно всё перечеркнув, принялся считать заново. В приёмной своей очереди ждали несколько посетителей; Фома Акимыч, отрываясь то от печи, то от чайника, провожал каждого нового пришедшего на лавку и просил обождать.

Солнце заливало кабинет Вороновой так щедро, что полированная столешница переговорного стола отливала янтарным.

Александра сидела во главе стола, лениво помешивая ложечкой чай в фарфоровой чашке. Рядом с ней устроилась Степанида Кузьминична. Сегодня женщина надела строгий тёмно-зелёный суконный жакет с полированными до блеска пуговицами. Волосы убраны в аккуратную причёску. Перед Александрой была сосредоточенная хозяйка конторы, уверенно державшая в руках толстую приходную книгу.

Кузьминична не так давно начала брать уроки счетоводства у Аполлона Евграфовича Чагина, и результаты обучения уже были видны.

— Вот, Сашенька, изволь взглянуть, — Степанида постучала карандашом по ровной линейке цифр. — За вчерашний день ещё три прошения записали. Один мещанин с Садовой под перестройку булочной, купец второй гильдии под складские помещения у Обводного и.. — она хитро прищурилась, — из самого ведомства путей сообщения один чиновник заглядывал. Частный заказ оставил на проект небольшой дачи в Царском Селе. Деньги вперёд отвалил, не торгуясь.

Александра сделала глоток чая с мёдом и довольно улыбнулась:

— Видишь, Степанидушка, все наши усилия и траты были вовсе не зря.. А парни как? Справляются?