Страница 23 из 78
— Палка не приговор, — мягко сказала я. — После турецкой войны с Балкан люди и с худшими ранами возвращались. Жили потом, хозяйство держали и детей растили. К тому же вам можно обувь специальную заказать, и трость будет без надобности.
Он усмехнулся уголком рта и благодарно качнул головой, я же, добавив:
— Поправляйтесь, — вернулась к Михаилу. — Дядя, чего сидите? Раз вам разрешили покинуть лечебницу, поедем домой, там и стены помогают.
— А куда именно? — полюбопытствовал мужчина, подходя к шкафу и вынимая свои вещи.
— Ко мне на Литейный. Прокофий пока побудет под приглядом докторов. А как только его выпишут, поселю рядом с вашей комнатой.
— Спасибо, Сашенька.
— Не стоит благодарности, дядюшка. Я подожду вас внизу, в вестибюле.
* * *
Михаила устроили в угловой комнате в хозяйской половине, с окном во двор. Соседнюю, поменьше, но тоже с печкой, я велела оставить за Прокофием.
Мотя к нашему приезду успела вытопить комнату Оболенского, перестелить постель, поставить на тумбочку графин с водой да развесить по крюкам чистые полотенца.
Когда дядю устроили, я пошла к себе, чтобы переодеться к ужину.
К семи накрыли в столовой, которая пока выглядела.. уныло. Из мебели уцелел лишь длинный стол и буфет у стены. Мотя постелила белую скатерть, привезённую с собой, поставила два старых кухонных стула.
Вскоре ко мне присоединился Михаил. Дядя держался бодро, шутил и улыбался.
Дуняша принесла супник, сняла крышку. Пахнуло говяжьим бульоном и лавровым листом. Затем подали гречневую кашу с грибами, тушёную капусту, холодную телятину, нарезанную тонко, и пирожки с луком и яйцом.
— Матрёна Ильинична, — расплылся он в довольной улыбке после первой ложки, — если вы так кормите каждый день, я, боюсь, располнею.
— Вот и полнейте на здоровье, — польщённо сверкнула глазами Мотя.
— Сашенька, — утолив первый голод, заговорил Оболенский, — какие у тебя планы?
Я сделала глоток чая и ответила:
— Для начала нужно дождаться решения Опеки. Как только вас утвердят моим попечителем по имуществу, начнётся бумажная работа.
Михаил отложил ложку.
— Какая именно?
— Проверка приходно-расходных книг, договоров с банками. Нужно завести новые книги по Литейному, Покровскому, дому в Москве, собрать арендную плату, также хочу, чтобы новой управляющей стала Матрёна Ильинична, но, увы, пока у неё нет никакого образования, вам придётся подобрать временного и надёжного человека на эту позицию.
Помолчала и добавила:
— И ещё хочу начать ремонт.
— Я не ослышался? — удивился собеседник, высоко вскинув брови. — Но зачем? Нет, конечно, мебель надо бы обновить, но зачем же делать ремонт?
— Чтобы заработать, — улыбнулась я и, видя, что Оболенский в растерянности, объяснила ему свой замысел.
— Ну, Саша, ну затейница! — качая головой, улыбнулся собеседник, стоило мне смолкнуть. — Вот только зачем тебе всё это, имею в виду чертёжное бюро, какой-то другой заработок? Того, что тебе будет приносить доходный дом, Покровское и остальное хватит на долгую безбедную жизнь..
— Дядя Миша, — я серьёзно посмотрела ему в глаза, — денег много не бывает. Я не могу довериться тому основанию, что сейчас имею под ногами.. Сегодня я графиня Оболенская, богатая наследница. Завтра же.. Мир меняется быстрее, чем нам хочется. Иногда достаточно войны или дурного закона, чтобы титулы упразднили, а имущество конфисковали. И что тогда? Нет уж, дядюшка, я хочу обезопасить себя и своих близких настолько, насколько это вообще возможно.. Чтобы, если одна дверь захлопнется, у меня имелись ключи от другой.