Страница 8 из 67
Но как?
Был у меня один способ, который я всегда держал про запас. Но он требовал цену.
Я вскинул Удочку к небу, закрыл глаза и мысленно рванул затворы духовного вместилища.
Серебристая гладь откликнулась мгновенно. Резервуар начал пустеть так быстро, что меня согнуло от первого рывка.
— ЗАЛО-О-ОЖЕНИЕ… — хрипло вырвалось из горла.
Воздух над островом раскололся. Сквозь белое небо проступили все девяносто девять Звёзд Таланта и закружились вокруг пустоты, перечеркнув дневной свет холодными дорожками.
— ЗВЁ-ЗДНОГО…
Пустота взорвалась водой.
Над пляжем возникла тридцатиметровая сфера. Серебристая вода зависла без опоры, накрыв тенью берег от леса до отмели. Багровая аура под ней просела, словно её придавило самим весом Моря.
Вода разошлась, открывая чёрную воронку. Из черноты показался Глаз.
Жёлтый. Огромный. С четырьмя крестовидными зрачками. Он занял всю ширину раздвинувшейся воды, и зрачки синхронно повернулись к берегу.
— МОРЯ!
Давление рванулось вниз.
Я вцепился в одну мысль, как в леску на последнем узле.
Только чужие.
Четыре зрачка нашли десятерых сектантов, и давление сжалось вокруг них. Гаррета вбило с колен на локти. Бритого расплющило на песке. Кровавая плеть рассыпалась багровой пылью, жгуты на Риде лопнули, купол Дины перестал трещать. Мирель удержалась на одном колене, запрокинула голову и смотрела в Глаз с почти счастливым лицом.
Давление прошло мимо моих людей. Морган поднял голову. Ксения задышала.
Закалка разума удержала и меня. За время спаррингов многоглазая тварь убивала меня столько раз, что собственное Море уже знало, чью волю исполнять.
Две секунды. Может, три. Ровно столько оно дало мне в бою с Браном.
— Чего застыли⁈ В лодки! ЖИВО!
Берег зашумел.
Гарольд переспрашивать не стал. Подняв бабушку Майю, он толкнул вперёд Освальда и рявкнул на Моргана так, что тот подхватил Элизу и побежал. Магду тащили вдвоём Ксения и Селеста, и Магда шла сама, зажимая бок и заваливаясь на правую сторону. Леона несли волоком, взяв под мышки, и он мычал на каждом шаге. Рейнара поднял Клэйн, у которого самого половина лица уже заплыла. Каталина волокла свой ящик со склянками, потому что бросить его она бы всё равно не смогла.
Дина накрыла кострище панцирем и втянула лапы, пока по ней, как по мостку, перебирались последние. Рид поднялся, отряхнулся и, взяв белую кошку зубами за шкирку, вошёл в воду.
У самой воды Элиза вырвалась из отцовской хватки.
Она развернулась и встала на песке, растрёпанная, с мокрым лицом.
— А ты⁈ — голос сорвался на середине. — Ив, ты тоже в лодку! Ты идёшь с нами!
— Я останусь.
— Зачем⁈
— Затем, что иначе вы не успеете отойти, — она мотнула головой и шагнула обратно ко мне. — Клэйн. Забери её.
Клэйн сдал Рейнара на борт, вернулся тремя прыжками и поднял её поперёк тела. Элиза забилась, достала ему пяткой по бедру и вцепилась пальцами в рукав, не сводя с меня глаз.
— Отпусти! Ив! ИВ!
— Простите, госпожа Дайл, — выдохнул Клэйн и понёс её к плоскодонке.
Адриан упёрся. Он развернулся к пляжу, поднимая меч здоровой рукой.
Гарольд взял его за шиворот и закинул в лодку, как закидывают крупного сома.
— Молодой господин Лирмонт, — прохрипел старик, наваливаясь на весло. — Помолчите.
Вскоре на песке я остался стоять один.
Держать Призыв дольше я не мог. Море вышло наружу целиком и уже забрало всё, что поддерживало его врата.
Звёзды погасли разом, как задутые свечи.
Воронка захлопнулась. Глаз исчез, тридцать метров воды схлопнулись без единого всплеска, и дневное небо вернулось на место.
Удар пришёл изнутри.
Резервуар обнулился, каналы обожгло пустотой. Колени подогнулись. Я вонзил Острогу в песок и навалился на древко, сохранив Удочку в правой руке.
Дыхание рвалось короткими толчками. Руки и ноги налились тяжестью. Каждый шаг теперь стоил как подъём по лестнице с мешком муки на плече.
Новую Духовную Нить мне сейчас не сплести. От обычных техник остались жалкие огрызки. Зато Удочка сохранила встроенную леску, а Острога сохранила металл и баланс.
Гаррет поднялся первым.
Он выпрямился, отряхнул колени и долго смотрел туда, где мгновение назад висело Море. Потом перевёл взгляд на меня, на Острогу под левой рукой, Удочку в правой и погасшую ауру.
На его лице проступило облегчение.
— Наследие или родословная, — сказал он почти ласково. — Ты обладатель такой мощной техники. Всё выложил, до дна.
Его люди поднимались следом, и страх на их лицах перегорал в жадность прямо на глазах. Что ж, логика у них безупречная. С их стороны это выглядело просто: мальчишка вывернул наизнанку родовой запас, чтобы отпустить мелкую рыбёшку, и остался стоять с полными карманами и без сил.
Четыре плоскодонки уже разворачивались носами по течению.
— К черту старуху, — Гаррет не сводил с меня глаз. — Этот парень ценнее, мы у него первого выпьем силу до дна!
Я оттолкнулся от Остроги, выпрямился и посмотрел на лес за их спинами.
Ну уж нет.
— Догоняйте, — бросил, уже разворачиваясь.
Заброс ушёл вверх. Крючок обхватил толстую ветвь на краю поляны, леска дёрнула меня с места, и пляж вместе с десятью запрокинутыми лицами провалился вниз.
Ветвь приняла вес, спружинила и швырнула меня вперёд.
Я перехватил леску, укоротил на ходу и ушёл в лес низкой дугой, сшибая плечом листья размером с поднос. Следующий заброс лёг в развилку впереди и левее. Рывок, разворот, высота, снова вниз, шагов на двадцать в сторону от прямой.
Ветер свистел в ушах.
Уводить их надо шумно.
В этом весь расчёт, хорошо, что они соблазнились мной. Уйди я тенью, половина отряда развернётся к воде добирать тех, кто ещё не отгрёб от берега. Значит, ломать ветки, оставлять след, время от времени мелькать между стволами, чтобы каждый видел спину и думал только о ней.
Я обрушил вниз охапку листвы и прислушался.
Они шли за мной. Все.
— Ауры нет вообще! Пустой!
— Живым! Гаррет сказал живым!
— Живым он и будет. Первое время.
Смех между стволами. Они делили меня на ходу, как делят тушу на разделочном столе, с той разницей, что на моём столе куски не отвечают. Кровь и наследие, которое можно вытянуть, если резать медленно и в правильном порядке.
Мирель шла где-то справа, рядом с Гарретом. Эти двое шли по бурелому тише всего остального их воинства.
Азарт делает с людьми то же, что открытый огонь с хорошим соусом: сначала бодрые пузыри, потом горелая корка на дне. Молодые рванули вперёд, старшие держали свой темп. Лес пошёл овражками и буреломом. Через сотню шагов отряд, который на пляже двигался одной рукой, растянулся в нитку.
Из строя они превратились в очередь.
Первый догнал меня у трёх сросшихся стволов. Тот самый, с бритым затылком, который сломал Магде рёбра. Вылетев сбоку, он приземлился на корни и перекрыл дорогу.
— Всё, рыбак. Приплыл.
Я остановился. Дыхание рвалось, ноги гудели, и делать вид, что это не так, смысла не имело.
— Приплыл, — согласился я.
— Пустой, как бочка, — он повёл носом и оскалился. — Я думал, ты тварь какая-то из скрытых клановых гениев, а ты хуже тупого смертного. Сейчас колени сломаю, чтобы не бегал, а Гаррет пусть потом разбирается.