Системный рыбак 16

Глава 10

К лагуне в темноте я не пошёл. Идти через незнакомые джунгли без тропы, когда местные ящеры уже успели внести тебя в меню своего ужина, — затея глупая, да и на пляже у меня не было нормального укрытия.

Взглянул на башню. Ночевать в ней не хотелось. Внутри я оказался бы в каменном мешке с одним выходом, а купол над ней был не нормальной крышей, а круглым панцирем из наклонных металлических пластин. Спать на таком можно ровно до первого неудачного переворота во сне.

Поэтому на ночлег я устроился на охапке широких листьев у глухой наружной стены, лицом к лесу. До деревьев оставалось с дюжину шагов голой земли, куда не добрались даже цветы. Да и убитые мной твари наверняка распугали остальную живность. Не крепость, конечно, но всяко лучше ночного марш-броска наугад.

После прочтения дневника Глоссандра сон долго не шёл. Чужой континент, украденная сила, вулкан и человек, который в одиночку пошёл против Святых земель. История тяжёлая, но разбираться с ней прямо сейчас мне было нечем, да и незачем. Сначала — домой.

Уже засыпая, я вычеркнул из плана утренний обход берега. С вершины острова я не заметил ни дыма, ни лодок, ни стоянок. Искать чужой транспорт пешком было бессмысленно.

Утро выдалось на удивление ясным. Размяв шею и сжевав холодный пласт кабаяки из перстня, я оглядел пятерых ящеров. Туши лежали у входа рядком — там, где их вчера уложили мои хлысты. Мясо второй ступени, шкуры, когти, жир. Бросить такое добро? Да у меня бы рука отсохла.

Выпустив из ладоней хлысты, я захлестнул ими задние лапы ящеров, и мой караван тронулся. Тащить его волоком через джунгли оказалось легко. Тропу вниз я приметил ещё вчера. На среднем этапе второй ступени культивации тонна чешуйчатых туш казалась не тяжелее санок на утренней прогулке. У кромки воды стало совсем хорошо: заведя туши на мелководье, я потащил их вдоль берега, как связку поплавков. Вода держала вес, солнце грело макушку. Курорт, да и только.

К лагуне я вышел ближе к полудню. Песчаный холм над угрём остался целым: накиданные сверху сушняк и камни за ночь никто не тронул. Уже приятно. Сгрузив ящеров рядом, я укрыл их свежими листьями, чтобы туши медленнее теряли духовную энергию. Потом сел на тёплый валун и задумался о главном.

До дома — несколько дней пути вверх по реке, и это по самым оптимистичным прикидкам. Проблему транспорта и груза предстояло решать самому.

Переработать добычу на месте? У меня два кинжала, одни руки и неделя работы без сна. А дома — артель, Морган, поединок с Леопольдом и полный набор проблем. Бросить всё крабам и приливу мог только человек, которому деньги жгут ляжку. Мне они карман приятно оттягивали.

Я попробовал призвать экспедиционный плот в системный слот. Каталины на нём наверняка уже нет — плот спокойно качается на швартовых в городском порту.

Не сработало. Видимо, возможности Системы не безграничны: на огромных расстояниях возвращение предметов в инвентарь давало сбой. Да и плот размером шесть на четыре метра под такие туши всё равно не годился.

Я сидел, жевал травинку и смотрел на протоку.

И тут в воде появилось движение.

Вдоль берега, метрах в ста, шёл плавник. Фиолетовый, треугольный, размером с хороший парус. Шёл ходко, вспарывая мелководье, а на развороте поднимал стену брызг.

Акула. Скорость и плавник сходились идеально. Но потом над водой на миг поднялся зелёный горб панциря, следом мелькнула клешня толщиной с бочку.

Краб? Да ладно, ха-ха. Там и вправду здоровенный морской краб нёсся по мелководью боком, обгоняя любого скакуна. Фиолетовый гребень резал воду, и с берега любой поклялся бы, что видит акулу.

Хм…

— А это отличная идея, — усмехнулся я.

Решение нашлось само. Осталась ерунда: воплотить его в жизнь.

Для начала мне требовался плот. Большой. Очень большой.

Я прошёлся по пальмовой роще у самой воды и сперва выбрал деревья. Брать всё подряд мог только человек, который собирался утонуть посреди реки и сэкономить время на строительстве гроба. Мне требовались прямые стволы примерно одной толщины, без трухлявых пятен и следов жуков у корней.

Подходящие пальмы я помечал царапиной от остроги. Кривые оставлял расти на берегу. Совсем молодые тоже оставлял. Через полчаса по роще протянулась цепочка меток, а в голове сложился порядок работы. Сначала дальний край, потом ближний. Так срубленные кроны не будут мешаться под ногами.

Обхватив первую пальму рукой и качнув на пробу, я рванул вверх. Корни выскочили из песка вместе со стволом. Ком земли шлёпнулся к ногам, по листьям пробежал шелест, сверху посыпались орехи.

Постоял, посмотрел на пальму в собственной руке.

Ну да. До сих пор никак не привыкну к своей силе.

Я уложил дерево кроной к воде, выпустил хлыст и примерился.

ВЖУХ!

Корневище отлетело в одну сторону, крона осела в другую. Ствол вытянулся по песку почти на двадцать шагов; комель и верхушка легли на одну линию. Пламя Бездны собралось на кончике пальца. Я приложил его к комлю, и фиолетовый огонёк медленно прошёл древесину насквозь, оставив отверстие под вязку.

Первое вышло широковатым. В такое можно было просунуть две лианы и небольшого краба. Я отколол щепку, забил лишний край и обмазал сырой глиной. На втором стволе держал пламя два вдоха. Лиана прошла в отверстие, задев обугленные края.

Дальше пошёл конвейер.

Выдернуть пальму, срезать края, прожечь отверстия, отнести ствол к воде. После пятого дерева я понял, что конвейеру требуется склад. Кроны закрыли половину берега, орехи катались под ногами, волокна с корней цеплялись за лианы, а комья земли превращали песок в грязь.

Пришлось навести порядок. Стволы легли параллельно воде, кроны отправились в тень, корневища я сложил у края рощи, а орехи собрал возле будущего очага. Широкие листья пригодятся для укрытия добычи. Из прямых рёбер получатся колышки. Один орех я расколол острогой и выпил молоко.

Холодное молоко прошло по горлу. Я вытер подбородок, закинул пустую скорлупу к корням и взялся за следующую пальму.

Свежие пальмы пахли соком. Я снимал со стволов жёсткие остатки черешков, заглаживал выступы хлыстом и прокатывал каждое бревно по песку. То, что упрямо уходило в сторону, отправлялось во внешний борт. Стволы, которые после толчка докатывались до метки у воды, я оставлял для середины, где предстояло разместить груз.

Потом настала очередь лиан. У опушки они свисали с деревьев целыми занавесями. Я выбрал длинные плети толщиной с палец, срезал их у корня и замочил в лагуне. Пока они набирали воду, нарезал короткие обрезки и попробовал несколько узлов. Пара расползлась, ещё один слишком глубоко врезался в древесину. В итоге я остановился на двойной петле, которая обхватывала ствол и затягивалась под нагрузкой.

Сила позволяла поднять пальму одной рукой. Но уговорить четыре десятка пальм держаться вместе могла только аккуратная вязка.

Я прочертил на песке прямоугольник в двадцать шагов длиной и десять шириной. По краям выкопал неглубокие канавки, чтобы брёвна перестали кататься. Первые два ствола легли по линиям будущих бортов. Между ними я натянул лиану с узлами через каждый шаг. Получилась мерка, которая сразу показывала, где плот начинал толстеть или сужаться.

Ствол за стволом я заполнял середину. Подтягивал очередной хлыстом, прокатывал на место и прижимал коленом. Затем продевал мокрую лиану через прожжённые отверстия и затягивал. Лишний конец сворачивал кольцом. В дороге пригодится всё, что способно связать, залатать или вытащить что-нибудь из воды.