Художник

Подрагивающими руками я расстегиваю ширинку на его брюках и покусываю губы в предвкушении. Почему он, самый отвратительный человек на Земле, так красив? Монстр должен быть уродом, учитывая, что творится у него в душе, но он до ужаса привлекателен. И даже его чертов член и выступающие на нем вены выглядят восхитительно: я бы коснулась его губами и просто так, из любопытства. А сейчас с легкостью беру в рот и едва не закатываю глаза от удовольствия, чувствуя, как влажно становится между ног.

С чем я только ни сталкивалась в жизни, но никогда не делала ничего подобного – не чувствовала во рту солоноватого привкуса монстра и не задыхалась от его размашистых, глубоких движений. Он никогда меня не жалеет, но я об этом и не прошу. Мне нравится. Кашляя, я изнываю от желания запустить руку под платье и избавиться от странного, такого извращенного удовольствия. Мне больно. И ему, когда я случайно задеваю член зубами, наверняка тоже: я прекрасно чувствую, с какой силой монстр стискивает мои волосы у самого затылка каждый раз, когда это происходит. Мне не должно быть приятно. Я должна чувствовать себя

униженной

.

А я на пике блаженства: чувствую себя так, словно еще немного, и расплывусь бессильной лужей в ногах монстра. Даже тогда, когда все-таки давлюсь под напором его движений, когда у меня дерет от жгучей боли горло, а член утыкается в стенку гортани. Монстр крепко прижимает мою голову к паху и заставляет сглотнуть все до последней капли. Удивительно, как его сперма не оказалась вдруг смертельным ядом.

И даже когда я окровавленной рукой вытираю с лица остатки поганого семени, делая лишь хуже, мне все нравится. Боже, я обречена, потому что если все это дерьмо не стук со дна, то я не знаю, куда падать еще ниже.

– Тебе идет, – довольно ухмыляется монстр. Тошнотворно.

– Иди к черту. – Я замолкаю на мгновение, но только на мгновение. Уже знаю,

что

нужно сказать. – Мастер.