Художник

Мужчина даже не поворачивается, все так же пристально разглядывает могилу. Со дня ее смерти прошло больше недели, и мне интересно, как часто этот человек сюда приходит. На могиле лежат будто только-только срезанные лилии. Точно такие же лилии, с какими нашли в центральном парке тело Аманды.

Становится не по себе.

– Не стоит, – наконец откликается мужчина и оборачивается ко мне. Его глаз не видно за темными линзами, но под ними – я уверен – взгляд холодный и мрачный.

– Я думал, что она была вам дорога, несмотря на… особенности ваших отношений.

Слышу, как он ухмыляется, но ответа от него так и не дожидаюсь. Кажется, его вовсе не интересует наш диалог, он словно погружен в собственные мысли и пришел сюда скорее подумать, нежели поскорбеть. Или же он не настроен говорить с незнакомцами.

Не уверен, что Аманда стала бы упоминать обо мне. Я всего лишь давний друг семьи. К сожалению, уже несуществующей.

– Как вы думаете, что его в них привлекло? Или их. Уж не знаю, сколько на самом деле этих убийц.

– Глаза. – Мужчина улыбается. – В ней меня привлекали глаза.

Наверняка он неверно расслышал вопрос и ответил невпопад. Так ведь? Я стараюсь выбросить из головы непрошеные выводы.

Не может быть, чтобы убил Аманду именно он.

– Я же не о вас. – Я позволяю себе добродушно улыбнуться. Сердце у меня не на месте, однако я себе не изменяю: хочется видеть в людях лучшее. – С вами и так все ясно, вы наверняка тяжело переживаете потерю. Аманда все-таки была замечательной девушкой.

– Вы не представляете,

насколько

.

И все же от его улыбки мороз по коже. Есть в ней нечто странное, будто бы и не человеческое даже. Точно такое же ощущение сложилось у меня в прошлый раз, когда я просматривал фотографии, но тогда его подчеркивали еще и холодные, жестокие глаза.

– При всем уважении, мы с ней были знакомы куда дольше.

– Вы уверены, что именно с ней? – Ухмылка у мужчины еще более неприятная.

– Послушайте… – Я запинаюсь, вспоминаю, какой разной казалась Аманда в четырнадцать и двадцать лет. Быть может, он и прав, утверждая, что знаком я был совсем с другой Амандой. Я поджимаю губы. – Простите, не стоит заводить такие разговоры на кладбище. Я совсем не помню вашего имени, мистер…

– Роудс. Лоуренс Роудс.

На мгновение я замираю, пораженный ответом. Нет, это и звучит-то глупо. Они могут быть сколь угодно между собой похожи, но Лоуренс Роудс погиб в тюрьме «Сан-Квентин» больше четырех лет назад.

Вспоминаются моменты, когда Аманда громко и заливисто, на грани настоящей истерики смеялась.

«Даже в том случае, если бы мне приспичило упасть в объятия самого Лоуренса, будь он жив».

– Тогда она говорила об этом с такой легкостью и весельем, словно знала куда больше, чем я и ее отец, вместе взятые. Неужели?..

Я резко поднимаю взгляд и собираюсь уже высказаться, но рядом с могилой Аманды никого нет. У надгробия так и лежит пышный букет паучьих лилий, перетянутый красной лентой, на влажной после дождя земле видны следы обуви, однако вокруг лишь деревья – и никакого мужчины в плаще.

Удивленно моргнув, я мотаю головой. Всю последнюю неделю я спал в лучшем случае по паре часов. Мог ли этот мужчина оказаться галлюцинацией? Мне так хочется узнать, кто же одного за другим убил всех членов семьи Гласс, что мозг ищет самое простое и очевидное оправдание.

Легко свалить всю вину на того, кто давно умер. Я качаю головой, оставляю свой букет из белых ромашек на могиле Аманды и направляюсь прочь с кладбища.

Лоуренс

Я наблюдаю за своим шедевром из-под раскинувшегося неподалеку от могил семейства Гласс дерева. Меня, закутанного в длинный черный плащ, почти не видно в тени этого огромного дуба.

Аманда совершенна даже сейчас. И, запечатленная в одном прекрасном моменте, наконец-то по-настоящему свободна.

Она единственная меня

поняла.

Она единственная меня

не отвергла.