Художник

А вот другой снимок выглядит прилично. Тогда я сфотографировал Аманду у дверей старого заброшенного здания. Среди осыпающихся бетонных конструкций она смотрелась инородно – изящное пышное платье выделялось на фоне серости и грязи, а в собранные в замысловатую прическу волосы набилась пыль. В тот день я несколько часов ждал, что она все-таки выйдет оттуда, но так ее больше и не увидел. Не понял, как упустил ее из виду, но с наступлением темноты все же ушел.

Выдыхая, я устало поглядываю на оставшиеся материалы. Сколько же снимков я сделал за две недели? Многовато. Еще и виски в бутылке заканчивается быстрее, чем хотелось бы.

А за окном, как назло, слышатся бесячие шорохи. Наверняка соседские дети снова дерутся за стоящие на заднем дворе качели.

– Мистер Блейк? – Я набираю номер не только ради того, чтобы договориться о встрече, но и чтобы немного отвлечься. Пересматривать фотографии оказалось тяжеловато. – У меня все готово. Думаю, вы будете несколько удивлены результатом.

– Вы что-то выяснили, детектив?

– Не особо, но вам будет интересно посмотреть на увлечения вашей… – По привычке хочется сказать про жену или любовницу, но я вовремя одергиваю себя. Блейк никогда не говорил, кем приходится ему девушка по имени Аманда Гласс. – Аманды. По правде говоря, я и не подумал бы, что у студентки найдется такое хобби.

– Пришлите цифровые копии мне на почту, пожалуйста. Оригиналы мне не интересны, можете делать с ними, что посчитаете нужным.

– Хорошо, мистер Блейк, – улыбаюсь я. Одной головной болью меньше. – Дайте мне час, и все будет готово. Приятно было с вами сотрудничать.

Вру, конечно. Приятного во всем этом маловато.

Короткий сигнал, щелчок, и я бросаю телефон обратно на стол. Небрежным жестом сгребаю десятки фотографий в охапку, ни капли не заботясь о сохранности снимков. Если оригиналы не нужны заказчику, то мне и подавно.

Лежащая сверху фотография неожиданно привлекает внимание: не помню ни изображенного на ней темного помещения, ни… К горлу подступает тяжелый неприятный ком, стоит только осознать,

что

изображено на снимке. Сперва кажется, что это всего лишь игра света и тени, но на блестящем в полумраке металлическом столе действительно темным пятном выделяется нечто, напоминающее кусок мяса.

Я беру снимок в руки, кручу его так и эдак, но лучше не становится. Виден лишь бесформенный темный, кое-где блестящий то ли от воды, то ли от крови кусок плоти. Что это? На кухню не похоже. Размер снимка не совпадает с моими собственными, да и не бывал я в таких местах. И уж тем более не снимал кого-либо, кроме людей.

«И каркнул ворон: “Никогда”»

[4]

[Эдгар Аллан По, стихотворение «Ворон».]

, – читаю я выведенные на обороте фотографии слова. Изящный аккуратный почерк мне незнаком, и смысла написанного я не понимаю.

По позвоночнику спускается волна липкого холода. Мгновение я чувствую себя героем фильма ужасов, причем не самого удачного: кажется, что напряжение в комнате достигло предела и что-то должно произойти. Но ничего так и не случается – не врывается в дверь или окно сумасшедший убийца с ножом, не скребется в подвале жуткий монстр, не звонит телефон.

Наваждение проходит так же быстро, как и накатило. Я выдыхаю и выбрасываю фотографии в стоящую под столом корзину для бумаг. Что только не придет в голову, надо же. Стоит завязывать с привычкой смотреть ужастики по выходным.

Спустя добрых минут сорок я отправляю Джерарду Блейку цифровые копии сделанных снимков и спускаюсь на первый этаж.

Дома я всегда чувствую себя в безопасности, а то, что в окно на кухне скребется ворон, когда я наливаю себе кофе, – чистой воды случайность. Совпадение. К одной из лап птицы тонкой леской прикреплен небольшой бутон красной паучьей лилии.

Аманда

06/2018

Go

Go

Go

You’re go

SKYND – Tyler Hadley

Я сосредоточенно перебираю пальцами по клавишам синтезатора – звук эхом отскакивает от стен просторного помещения, теряется под сводами высокого потолка. Сливается с грохотом стучащих по полу капель, заглушает мерное и хриплое дыхание застывшего в соседнем конце помещения человека.

Девятую симфонию Бетховена я знаю наизусть и могу сыграть даже с закрытыми глазами, но сегодня кажется, будто с мелодией

что-то не так.

Любовь к девятой симфонии досталась мне от Мастера, и спорить с его вкусами вовсе не хочется, но мне нужно найти что-то свое. Я держу ладони уверенно, меняю положение пальцев и вспоминаю совсем другую композицию.

«Марш Тореадора» – когда-то я выбрала его в качестве основного произведения для финального выступления в музыкальной школе. Он звучит мягче и тише девятой симфонии, но отлично перекликается с моим настроением и выбранным для сегодняшнего представления нарядом. С объемной юбкой с красной подкладкой, со светлой блузкой и блестящими тенями на веках, с кроваво-красной помадой на губах.

На лице расцветает легкая улыбка. Нет, до Кармен я все-таки не дотягиваю. Идеальную гармонию разрывает громкий протяжный стон из дальнего конца залы. Терпеть не могу поднимать занавес раньше времени, но контролировать время пробуждения жертвы так же виртуозно, как делает это Мастер, у меня не получается до сих пор.

Прошло уже три года, и не получается. Это раздражает так же сильно, как и тот факт, что я до сих пор не нашла себя. Я продолжение руки настоящего Художника, его кисть, но у меня не выходит написать собственное произведение. Что есть кисть без художника? Ничто. Но мне очень хочется доказать себе обратное.

Я встаю из-за инструмента и натягиваю перчатки, глядя на пристегнутого к металлическому столу частного детектива. Мистер Адам Эванс. Я догадывалась, кто его нанял и зачем, и даже не замечала первое время. Он успел сделать с десяток фотографий, прежде чем я подарила ему свою. Интересно, обратил ли он внимание на птицу? Мне дорогого стоило поймать ворона и прикрепить к его лапе цветок. Будет обидно, если все усилия пойдут коту под хвост.

– Доброе утро, мистер детектив, – улыбаюсь я и обхожу стол.