Художник

Аманда

03/2016

All the moans that you gasp are only for me

Obey, kneel down, I’m in complete control

Your body says stop while your eyes say go

Discipline, on your knees; I want your soul

Combichrist – I Want Your Blood

Тонкая полоска из черной кожи, блестящее серебряное кольцо и длинная цепь из мелких звеньев. Я несколько дней подряд сдирала украшение с шеи, но оно снова и снова оказывалось на своем законном месте. Так говорит монстр. Казалось бы, нет, я в подобные глупости не верю, только подсознание твердит обратное.

Это не глупости – это

правила

.

А установленные монстром правила нарушать нельзя. Он записал их на подкорке моего мозга, вбил в голову бесчисленным количеством наказаний – далеко не всегда приятных, полных извращенного удовольствия, – заставил запомнить. Монстру нельзя лгать. Перед ним нельзя грязно ругаться. Во время представления нельзя выглядеть, словно мусорщик.

Рядом с монстром нельзя прятать эмоции.

Одно из правил я запомнила лучше прочих: монстра нужно называть

Мастером

. Унизительный по своей природе титул подходит ему как нельзя лучше. Периодически срывается с языка против воли уже вот почти месяц, только я до сих пор не могу в это поверить. У него так много значений.

Мастер своего дела – он всегда доводит творения до совершенства. Мастер настоящего искусства – он знает, как, когда и почему должно состояться представление, чтобы задеть сердца зрителей. Мастер – хозяин моей маленькой, сузившейся до одной единственной точки жизни.

Он и есть эта точка.

Я не дура и понимаю, что всего лишь лгу себе. Лгу каждый день, когда смотрю в зеркало и утверждаю, будто ничего не изменилось. Жизнь идет своим чередом, правда? Нет никаких холстов, нет шелестящего над ухом голоса Мастера, –

монстра!

– как нет и его кошмарных прикосновений. Нет несдержанных попыток стать к нему ближе, воплотить в жизнь десятки, если не сотни снов, что приходили ко мне по ночам несколько лет кряду. Как нет и извращенной любви к боли.

Я задыхалась от удовольствия под ударами розог, когда Мастер наказывал меня, хныкала от желания под бесконечными прикосновениями скальпелей и небольших ножей, которыми он рисовал на мне проклятые цветы, стонала от неспособности терпеть, когда он заламывал мне конечности или вовсе связывал. И я не сопротивлялась. Потому что мне все это

нравится,

мать его, и я об этом знаю.

И Мастер знает об этом даже лучше. Обо всем.

Меня мелко потряхивает от возмущения, от поселившихся в душе противоречий. Цепляясь пальцами за отвратительный ошейник, я снова сдергиваю его с шеи. Резко, болезненно, едва не порвав кожу в районе небольшой металлической застежки. Унизительно. Я не животное и не рабыня, чтобы позволять играть со мной в подобные игры.

Правда же? Я кручу украшение в руках, смотрю на него то с одной, то с другой стороны и не могу дать ответ даже самой себе. Кольцо и цепочка переливаются в свете люстры.

«Ты не питомец, дорогая.

– Голос Мастера звучит в голове, а тон его точно такой же насмешливый и уверенный, какой я слышала в реальности буквально вчера. –

Ты мой инструмент, а на любом инструменте рано или поздно появляются метки хозяина».

Разве не достаточно на мне меток? Он – хозяин блядский! – оставил на мне десятки самых разных, и какие-то не сотрутся уже никогда.

Хозяин.

Это слово вызывает двойственные ощущения: страшно представить, что моя жизнь находится в чужих руках, даже когда это давно стало реальностью. Мастер

– монстр, черт возьми!

– может покончить со мной в любой момент, когда сам захочет, я наверняка и бороться не стану. Может, совсем немного, пока желание подчиняться не возьмет верх. В глубине души слово «хозяин» вызывает странный, почти благоговейный трепет.

Мой монстр. Мой хозяин. Мой Мастер.

В какой-то момент все это стало прописной истиной. Как и мысль, что люди – всего лишь холсты. Какие-то лучше, какие-то хуже, а на каких-то не хочется даже смотреть. Не понимаю, когда все его мысли превратились в мои собственные.

Из меня выходит сомнительного качества копия, почти протеже Мастера. Хочется ли ему сотворить свое подобие? При одной мысли об этом трясет: я никогда не дотяну до уровня Мастера.

Монстра! В порыве злости я вскакиваю на ноги и отбрасываю ошейник в сторону. Цепочка звенит, ударяясь о стену, и серебристой змеей валится на пол у входной двери. Дыхание учащается и теряет привычный ритм.

У меня не выходит звать его монстром. Больше нет. Моя к нему ненависть трансформируется во что-то уродливое, болезненное и странное.

«Ты никогда не ненавидела меня по-настоящему.

– Шепот Мастера ничем не отличается от настоящего. Хватит. Хватит! –

Тебе с самого начала хотелось быть рядом. Не пора ли самой себе в этом признаться?»

– Заткнись! – отвечаю я, когда терпение наконец лопается. Хватаюсь за голову, запускаю пальцы в волосы и покусываю губы.

Этого не может быть. Я же не стала его послушной игрушкой, правда? Я все еще терпеть его не могу, просто наши интересы совпадают. Мне просто нравится быть рядом. Нравится видеть, как в глазах погибающих людей проскальзывает непередаваемо прекрасное сияние. Нравится учиться. Нравится

подчиняться

.

Звучит еще хуже, и я с силой пинаю ножку кровати. Сама себя раздражаю – привязанностью к этому проклятому ублюдку, неважно, монстром я его зову или Мастером. Как он это делает? Чем так привлекает? В нем нет ничего особенного, кроме…

Кроме него самого. Он весь особенный, и мне никогда не найти другого такого человека. Никто не станет исполнять мои желания раньше, чем я о них заикнусь. Никто не догадается, что это мои собственные желания, раньше меня самой.

Прижавшись спиной к стене, я оседаю на пол. Рядом сиротливо блестит цепочка от ошейника, и я невольно тянусь к нему, вновь беру в руки. Он правда считает, что я заслуживаю его носить?

Ужасная мысль. Никто не заслуживает такого унижения. Это отвратительно. Низко. Мерзко.

Стук в дверь выдергивает меня из плена собственных мыслей. Ровно четыре коротких, напоминающих звук биения сердца удара. О, я знаю, кто стоит за дверью, и не могу не открыть.

Мастер не терпит задержек, ненавидит опоздания и ждет, что его приказы будут исполняться быстро и беспрекословно. Даже если приказы молчаливые, их нужно угадать.