Страница 6 из 97
– Ой… Прости, я не знала. Я просто хотела оставить тебе что-нибудь перед отъездом… – Девушка сцепила пальцы за спиной, а ее глаза слегка покраснели. – Завтра я с отцом отправляюсь торговать на юг и, может… и, может быть, уже не вернусь. Больше не увижусь с тобой, Син Юнь…
– Ладно. Мы и так нечасто видимся, – равнодушно ответил молодой мужчина.
В глазах гостьи заблестели слезы, а румянец залил все лицо.
– А вот и нет! Я каждый день тебя вижу! Каждый день… украдкой… – Ее голос дрожал.
Послушав слова девчонки, Шэнь Ли уже не могла на нее сердиться. Разве можно обижаться на безумную?
– Ох, ну вот, а я ни разу тебя не заметил. Ни разу, – досадливо вздохнул Син Юнь.
Шэнь Ли в ужасе аж разинула клюв. Да разве такого ответа ждешь от мужчины в подобный момент?! Он еще и нарочно повторил! Это можно было объяснить разве что глубокой неприязнью к девушке.
Как и ожидалось, гостья побледнела, а Син Юнь продолжил спокойно улыбаться.
– Ты же пришла повидаться на прощание? Эх, а мне даже нечего тебе подарить. Хотя, если не откажешься…
– Нет, – поспешно ответила та, – мне ничего не нужно.
Девушка прижала ладонь к груди и с мрачным видом побрела прочь.
Син Юнь помахал вслед:
– Береги себя. – Затем развернулся, бросил Шэнь Ли и, засучив рукава, загремел посудой. – А теперь за готовку.
Сидя на полу, Шэнь Ли проследила, как девчонка дошла до двери и, не удержавшись, обернулась, после чего вытерла сопли и с поникшей головой скрылась. Птица вздохнула: «Пусть она и небольшого ума, и характер уж слишком напористый, однако преданности у нее не отнять. Как только ее угораздило полюбить такого черствого юношу, который к тому же и собой торгует?»
Грохот на кухне вдруг прервался.
– А? Чем торгует?
«Ты же сам только что ходил “продаваться”? Как еще это понять?» Вот только ответила-то Шэнь Ли ему мысленно и вдруг насторожилась. Она резко повернула голову и увидела, что Син Юнь вскинул брови и смотрит на нее. Он что… читает ее мысли?
– Ох. – После недолгой паузы молодой мужчина покачал головой и рассмеялся. – Один промах – и ты меня раскусила.
Он опустился на корточки и уставился на Шэнь Ли.
– Так что там с торговлей собой?
Вот только пораженной птице вдруг стало не до его вопросов. Он ведь и правда читал ее мысли! От испуга все ее тело три раза пробила дрожь. Неужели этот тип с самого начала слышал все, что она думала? И с самого начала знал, что она вовсе не птица? Так, значит, он просто с ней игрался…
– Верно. – Глаза Син Юня сощурились в улыбке. – Игрался.
Шэнь Ли затрясло. Столкнувшись с настолько откровенным издевательством, она на мгновение оцепенела.
– А еще меня зовут Син Юнь, так что называй меня по имени. Ну так что там с торговлей?
Что… что там с торговлей? Может, пусть сначала объяснит, как посмел играть с ней?! Неужели этот тип совсем ничего не слышал о нравственности и морали?! Как можно так невозмутимо говорить подобные вещи? И откуда только такие берутся?!
– Неужели то, что я ходил продавать и подшутил над тобой, – такое ужасное преступление? – примирительно спросил Син Юнь. – Ладно, ладно, в следующий раз просто получше буду скрывать от тебя свои секреты.
С этими словами он легонько ткнул птицу в лоб и, поднявшись, вернулся к готовке. Шэнь Ли же напрягла все силы и затопала прочь из кухни. Этот человек слишком опасен, ей просто необходимо найти другое место, где можно залечить раны, иначе с такими ежедневными приключениями ничего, кроме смерти, ее не ожидало!
Вот только на сегодня ее физические силы исчерпали себя, и, прежде чем они исчезли окончательно, Шэнь Ли смогла доползти до двора. Времени на побег было потрачено уже немало, до ворот уже было рукой подать, однако они все равно остались для нее недосягаемыми.
Ее лысую спину тускло освещал закат, когда с кухни донесся голос Син Юня:
– Пора есть.
Затем он перенес ее в сад и усадил перед тарелкой тушенного в подливе риса. Так уж и быть… Для начала следовало подкрепиться.
Уже ночью, когда луна ярко сияла в небе, Шэнь Ли, казалось, видела сон: в нем она вернула себе человеческое обличье и лежала под навесом из лоз винограда, пока холодный воздух вместе с лунным светом питали ее нагое тело. Замерзнув, она обхватила себя голыми руками, но тут с неба опустилось одеяло и укрыло ее. Чувствуя его тепло и аромат лекарств, девушка слегка улыбнулась. Шэнь Ли ухватила одеяло за край, потерлась о ткань щекой и еще глубже погрузилась в мир сновидений.
– Хм.
Укрыв Шэнь Ли, Син Юнь присел рядом и протянул ладонь к рассыпанным по земле черным волосам.
– Какие пышные, – с улыбкой произнес он, а затем опустил взгляд, задержавшись на ее лице. – И черты правильные. Что ни говори, славная.
В третьем месяце ночи по-прежнему стояли длинные и петухи начинали кричать еще затемно. Шэнь Ли резко проснулась, вот только не из-за птиц, а потому, что услышала чьи-то шаги. Она распахнула глаза, но обнаружила лишь, что кто-то укрыл ее куском ткани. Девушка удивилась. Неужели ее кинули в мешочек цянькунь
[2]
[Мешочек цянькунь (кит. 乾坤袋) – один из десяти артефактов, принадлежащих будде будущего Майтрее. Внутри мешочка находится особое пространство, настолько большое, что может вместить небо и землю. Цянь и кунь – две противоположные гексаграммы (наборы черт и точек, описывающие мироздание и используемые для гаданий), означают землю (инь) и небо (ян) соответственно. (Далее термины см. на стр. 444.)]
Владыки демонов?
После отчаянной попытки вырваться Шэнь Ли наконец-то вдохнула свежий воздух. Рядом вовсе не было Владыки демонов, и за ней никто не гнался – она по-прежнему лежала под виноградными лозами, все такая же лысая курица, как прежде. Воздух был насыщен росой, и со двора доносились какие-то тихие звуки. Оставаясь настороже, Шэнь Ли двинулась в их направлении.
Ворота были приоткрыты, и снаружи доносилось множество звуков. Девушка незаметно выглянула на разведку. На освещенной факелами улице стояли две конные повозки, а рядом девчонка, которая заходила накануне, вместе с матушкой. Мужчины, среди которых был и Син Юнь, загружали повозки вещами. Закончив, все стали рассаживаться, и только девчонка с матерью остались стоять.
– Твои родители рано покинули этот мир, Син Юнь, и, пусть мы были соседями все эти годы, нам мало чем удалось тебе помочь, и за это я себя виню. Теперь, боюсь, мы больше не встретимся снова. Пожалуйста, береги себя.