Страница 29 из 97
– В поместье полно духов, а значит, и Сяо Хэ где-то рядом. Куда же она спряталась?.. Где она может быть?..
Когда складка меж бровей Шэнь Ли стала настолько напряженной, что могла бы раздавить комара, Син Юнь взглянул на небо и сказал:
– Куда еще, кроме дома, может податься ребенок, после того как его обидели на улице?
Взгляд Шэнь Ли загорелся, словно на нее снизошло озарение.
– Озеро!
Истинной формой Сяо Хэ
[11]
[Имя Сяо Хэ (кит. 小荷) дословно переводится как «маленький лотос».]
был лотос – наверняка сейчас она пряталась именно среди них! Шэнь Ли порадовалась своей прозорливости и собралась уже двинуться к воде, как вдруг остановилась и уставилась на Син Юня.
– Судя по тону, ты давно догадался? Почему молчал?! Нарочно тянешь время?
– Разве я посмел бы? – тихо рассмеялся молодой мужчина. – Не придумывай, просто я решил, что, со своей сообразительностью, ты уже и сама все давно поняла.
Шэнь Ли бросила на него косой взгляд, но промолчала. В ней поселилось странное чувство: казалось, с самого их появления этой ночью в доме принца Син Юнь как бы невзначай ей мешал, словно… словно не хотел, чтобы она быстро со всем разобралась.
У озера стояла мрачная атмосфера. Через каждые несколько чи на воде дрейфовало новое тело. Тот нераскрывшийся бутон, что Шэнь Ли приметила днем ранее, уже не выглядел так румяно и нежно, как прежде, – от стебля и до кончиков лепестков он горел темно-красным цветом, точно внутри него струилась кровь.
Шэнь Ли подняла с земли камень и, аккуратно бросив его прямо в лотос, громко велела:
– Выходи. – Когда ничего не произошло, она слегка сощурила глаза и добавила: – Если так, то и меня потом не вини.
Она прокрутила копье. Лезвие с вредоносной ци почти перерезало лотосовый стебель, когда Син Юнь вдруг схватил ее за запястье.
– Что такое? – нахмурилась девушка.
– Ничего. – Он отпустил ее руку. – Просто не ожидал, что ты захочешь лишить ее жизни, бросив всего несколько слов. К тому же, судя по всему, ее вины во всем этом нет. Боюсь, если сейчас ты взмахом руки оборвешь ее существование, то после пожалеешь.
– Неужели в тебе внезапно проснулось сострадание? Мне нужно со всем здесь покончить, а она не хочет сотрудничать. Остается действовать прямо. – Она оттолкнула юношу и произнесла чуть холоднее: – Я не из добродетельных. Ради достижения цели могу на время забыть и о совести. Отойди.
Шэнь Ли не знала милосердия перед лицом врага – одна из причин, почему уже в юном возрасте она получила титул Лазурной Принцессы. Тот, кто стоит на вершине, обязан быть суровым и решительным, холодным и безжалостным.
Син Юнь молча отступил в сторону, но в то же время задумался: сколько же еще личин у этой девушки? Чем дольше она оставалась рядом, тем больше ему хотелось ее узнать…
– А-а!
Поверхность озера покрылась рябью, и из сердца лотоса вырвался пронзительный крик. Прежде нежно-розовое одеяние Сяо Хэ стало темно-красным, словно его вымочили в крови. Она медленно появилась над бутоном в своем человеческом обличье, прикрывая лицо руками. Если бы не искаженные ненавистью черты, ее можно было принять за изящную небожительницу. Какая жалость…
– Зачем ты ему помогаешь? – Багряные глаза Сяо Хэ неподвижно уставились на Шэнь Ли. – Зачем?!
Ее фигура качнулась, и девушка безрассудно бросилась на Лазурную Принцессу.
Это сильно упрощало дело. Шэнь Ли перехватила запястье Сяо Хэ и резко заломила ей руку за спину, тем самым мгновенно обездвижив. Схватив девушку за шею, она прижала ее к ограждению моста. Отброшенное серебряное копье само растворилось в воздухе. Раздался звонкий шлепок: на глазах у слегка изумленного Син Юня Лазурная Принцесса как следует ударила Сяо Хэ по попе.
– Извинись!
Рука Лазурной Принцессы легкостью не отличалась, и от удара Сяо Хэ даже вздрогнула. Вот только разве мог шлепок испугать духа-оборотня, полного свирепой ци?
Девушка принялась бороться:
– За что я должна извиняться?! Это Чжу Чэнцзинь во всем виноват!
Шэнь Ли решила не тратить время на слова – один за другим на попу Сяо Хэ посыпались шлепки. Девушка дергалась всем телом и вопила до тех пор, пока ее голос не осип, и лишь тогда она постепенно успокоилась, однако сдаваться не собиралась.
– Чжу Чэнцзинь предал меня! И я обещаю: он сгинет жалкой смертью! Я уничтожу его дом!
– Извинись!
– Никакого милосердия!
– Извинись.
– Я не сделала ничего… плохого…
– Извинись.
Шэнь Ли продолжала лупить ее, пока Сяо Хэ наконец-то сквозь рыдания не закричала:
– Прости! Хватит, я виновата!
– И в чем ты виновата?
Шэнь Ли остановилась: ее ладонь уже начинала саднить.
Платье девушки снова приняло изначальный цвет, лотос в озере стал нежно-розовым, как накануне, и кровавые младенцы, заполонявшие поместье принца, тоже исчезли без следа. Вернувшая духовную форму нечисть парила в воздухе, невидимая человеческому взгляду.
Лежа на ограждении моста, Сяо Хэ заплакала навзрыд:
– Я не должна была вредить другим! Не должна была вредить окружающим! Я виновата!
Только теперь Шэнь Ли ее отпустила. Слезы Сяо Хэ одна за другой капали в озеро.
Син Юнь изумленно вздохнул:
– Оказывается, даже грозный дух-оборотень боится порки. Способ, конечно, простоват, но на удивление действенен!
– Это ты подсказал мне идею, – ответила Шэнь Ли, гладя на ревущую Сяо Хэ. – Она всего лишь устроивший истерику ребенок. Ее обманули, и она решила отомстить, но при этом по-настоящему своему обидчику не навредила.
Даже тогда под землей, обуреваемая эмоциями, девушка лишь заблокировала выход. Если бы она хотела убить принца Жуя, то напала бы напрямую.
Шэнь Ли вздохнула:
– А когда ее ранили, просто скрылась дома. Если бы поместье принца не наполняли духи-оборотни, она бы, наверное, и кирпича не сдвинула – спряталась бы, и все. Для такой бестолковой мелочи порка в самый раз. Однако, если бы она не вышла из лотоса сама, мне бы пришлось ее убить – вырвать с корнем.
Син Юнь невольно усмехнулся.
– Другими словами, насилие опять всему голова.
Дождавшись, когда Сяо Хэ выплачется, Шэнь Ли похлопала ее по плечу:
– Мне тебя жаль, но что есть, то есть, и рыдать уже бессмысленно. Ты больше не можешь оставаться в этом доме, так что уходи, а принцу я скажу, что расправилась с тобой. Мне он ничего сделать не сможет.
Постепенно всхлипы стихли, и девушка покачала головой: